Сьерра не двигалась. Тобиас понял, что сейчас ей, вероятно, безразлично, что происходит вокруг. Она замкнулась в себе. В том, что произошло с ней этой ночью. Должно быть, такое случилось с ней впервые.
Тогда Наследник взял ее за запястья и рывком поставил на ноги. Та оказалась даже легче, чем думал Тобиас поначалу.
– Со мной все в порядке, мой господин, – очень тихо пробормотала она. Ложь из ее голоса можно было собирать в кувшины. Она слабо попыталась вырваться, что было непросто, учитывая военную подготовку ее хозяина и то, как обессилена была сама каро.
– Я настаиваю. Ты должна выполнять мои приказания, ясно?
Он перехватил ее руки поудобней и повел к лекарю. Может быть, тому она расскажет, если что-то с ней не так. Лекарь есть лекарь. От них ничего не утаивают.
Приближался день Осеннего Карнавала, и вся Криада жила в ожидании праздника. В город со всех сторон стекались толпы торговцев, селяне везли свой урожай на ярмарку, прибывали фокусники, танцоры, знать и простые зеваки. Традиционные перед Карнавалом военные учения в крепости к северу от Криады занимали пять дней и отвлекали из гарнизона элиту воинов. Учения тоже были скорее зрелищем и данью традициям, чем настоящим обучением воинскому искусству. Поэтому на них съезжалась вся воинская верхушка города. Это было закрытое событие, на которое простые обыватели попасть не могли. Наследник как главный командующий войском Криады обязан был присутствовать в крепости все пять дней. В эти дни, отчаянно скучающий, он завидовал Наместнику, который мог появиться лишь в первый и последний дни учений, попировать за праздничным столом и удалиться обратно в город.
Тобиас ненавидел все, связанное с воинской службой. Он частенько отлынивал от своих обязанностей главного командующего, перекладывая все заботы на плечи командира городским гарнизоном и своего друга детства, Аулуса. Тот исправно решал все его проблемы, но на таких официальных событиях подменить Тобиаса не мог. Наместник и так был недоволен действиями, а точнее бездействием, сына, и злить его накануне Карнавала Тобиас не рисковал. А тут еще этот проклятый дождь, что лил, не переставая, со второго дня учений. Из-за отвратительной погоды даже Наместник отказался присутствовать на заключительном пиру.
Так что, когда наступил долгожданный пятый день, а, вернее, его вечер, Тобиас не стал оставаться в крепости до утра. Оседлав скакуна и отказавшись от охраны, он по размытой дороге отправился в город. Через три часа, промокший и раздраженный сверх всякой меры, он появился во дворце. Его отец был занят, принимая в малой обеденной зале гостей. Он не стал отвлекать их, полагая неучтивым появляться в столь усталом виде среди достопочтимых вельмож, к тому же его явно никто не ждал. Поэтому, быстро смыв с себя дорожную грязь и переодевшись в сухие одежды, он по привычке отправился на кухню. Дорога вымотала его, а проклятый ливень все еще шумел в ушах. Холод пробирал до костей. Сев поближе к очагу, чтобы согреться, он получил от кухарки кувшин подогретого вина и тарелку с кушаньями и только собирался насладиться едой и расслабиться, как в кухню с руганью влетел Фол, таща кого-то за волосы. Его широкое лицо покраснело от злости. Оскорбления сыпались на голову несчастного вместе с ударами тростью, которая мелькала со скоростью, которой позавидовал бы любой воин с осточертевших Тобиасу учений.
– …да что ты себе позволяешь, соплячка?! – вопил управляющий, награждая жертву дополнительной порцией ударов, от которых та всякий раз дергалась так сильно, что вполне рисковала оставить клок шевелюры в руках мучителя. В этот момент рабыне удалось вырваться, и она упала, закрыв голову руками и сжавшись. По медным волосам и стройному телосложению Тобиас узнал каро.
– Фол, замолчи хоть на минуту, и без тебя голова трещит! – вклинился в бесконечный монолог Тобиас. Его раздражение, едва унявшееся после умывания, вновь начало расти. Ему дадут отдохнуть, в конце концов?!
– Прошу прощения, господин, – недовольно вымолвил Фол и тут же прекратил колотить рабыню. Даже такой закоренелый невежда знал, когда нужно проявить учтивость. Это было еще одно качество, которое ценил Тобиас в своем управляющем.
– Что натворил эта рабыня? – поинтересовался Тобиас, барабаня по столу, на котором стояла нетронутая тарелка с едой и вино. Сьерра продолжала лежать, мелко сотрясаясь всем телом.
– Она, очевидно, совсем мозги потеряла, эта девчонка, – Фол пнул носком ботинка девушку, отчего та вздрогнула и попыталась отползти. – Отказывается ехать с гостем!
Действительно, немыслимое дело. Тобиас мог понять нежелание каро класть на алтарь выживания свою гордость, но так продолжаться уже не могло. Тобиас помнил, сколько переживаний он испытал в прошлый раз. Он что, теперь всегда должен нянчиться с ней? Пора привыкать к своей нелегкой судьбе. Такие проблемы ему не нужны.
