Пустóта перестала пытаться вытолкнуть ящик из пасти языками и решила захлопнуть ее – раздался хруст, щепки полетели во все стороны, будто во рту у нее был пакет картофельных чипсов.
Чудовище шагнуло к нам, все так же заслоняя проход. Я решил изменить формулировку.
Вместо этого оно снова шагнуло вперед. Языки заплясали в воздухе, словно готовые ужалить змеи.
– Не выходит, – заметила Эмма.
От ее огня все вокруг уже таяло. С потолка падали капли, на полу собралась большая лужа.
– Сделай погорячее, – сказал я. – У меня есть идея.
Эмма глубоко вдохнула, напряглась, и огонь вырос еще немного.
– Когда я скажу, беги туда, а я – туда.
Пустóта испустила пронзительный вопль и кинулась на нас. Я закричал:
– ДАВАЙ! – и прыгнул влево; Эмма прыгнула вправо.
Языки мелькнули у нас над головой. Я бросился в угол. Пустóта попыталась развернуться и погнаться за мной, но поскользнулась в луже и рухнула на пол. Снова завопив, она выстрелила мне вдогонку всеми тремя языками, но один из них запутался в металлическом стеллаже у стены. Пытаясь выдернуть его назад, монстр обрушил тяжеленные полки со всеми стоявшими на них ящиками мороженых продуктов на себя.
Я заорал:
– БЕЖИМ! – подхватил Эмму, распахнул дверь, и в следующее мгновение мы вылетели в коридор и захлопнули за собой холодильник.
– Запирай! – воскликнула Эмма. – Где этот чертов ключ?
Но у этой двери была совсем другая ручка и вообще никакого замка, так что мы просто кинулись бежать по коридору и дальше, в ресторан.
Обеденный зал был залит утренним солнцем. Кругом сидели посетители в новых старомодных костюмах – все они повернулись поглядеть на мокрых, запыхавшихся чужаков, ворвавшихся в их уютный мир. Эмма слишком поздно вспомнила про огонь в ладони и поскорее сунула руку за спину. В это время трое официантов – единственные, кто нас пока не заметил, – хором заголосили:
– Привет, бэби, привет, конфетка, привет, моя рэгтайм-де-е-е-е-е…
Из коридора раздался грохот, и парни заткнулись на половине слова «девушка». Глазевшие на нас посетители ресторана повскакали с мест.
– Вон отсюда! – заорал я. – Все вон отсюда сейчас же!
Эмма выбросила вперед горящие руки.
– Уходите! Быстро все уходите!
Раздался еще один удар, и железная дверь слетела с петель. Весь ресторан уже был на ногах и с криками в панике ломился к двери.
Мы обернулись. Пустóта вывалилась в коридор, повернулась к нам, взвыла, и три ее жутких языка ринулись к нам, как со всего маху закинутые удочки, напряженные и вибрирующие от крика.
Парень, обычно занимавшийся газировкой, пронесся мимо нас к ближайшей двери. Одних только звуков было достаточно, чтобы насмерть перепугать публику. Кошмарное зрелище видел я один.
– Скажи, что у тебя получилось, – прошептала Эмма.
– Да, я почти его зацепил, – ответил я.
Пустóта двинулась к нам по коридору.
Она немного притормозила, словно мои слова проникли в череп, но пока не достигли мозга, но тут же с удвоенной энергией кинулась вперед. Было бы лучше выскочить наружу и встретиться с ней на парковке, но все двери были забиты пытающимися сбежать людьми. Мы перепрыгнули через стойку и, пригнувшись, побежали к дальнему ее концу, где стояла касса. Я продолжал кричать на чудовище, пробуя разные вариации одних и тех же команд:
Эмма быстро встала, схватила тяжелую бутыль с какой-то зеленой жидкостью, скрутила крышку и принялась рвать на себе платье.
– Ты что делаешь? – удивился я.
– Коктейль Молотова, – ответила она, засовывая лоскут в горлышко бутылки.
– Не выйдет, это газировка!
Она выругалась, потом все равно подожгла тряпку и швырнула неудавшуюся гранату через прилавок.
Иголка компаса дернулась. Пустóта была уже близко.
– Сюда, – прошипел я.
На четвереньках мы поползли в противоположный конец стойки. Через секунду языки пустóты ударили в стену прямо над тем местом, где мы только что сидели, и полсотни стеклянных бутылок с грохотом рухнули вниз.
Кричала женщина. Наверняка уже были раненые, может, даже убитые. Жители петли, которые все равно никогда не узнают, что с ними на самом деле случилось… у которых не было никакого завтра, чтобы его утратить… но все же. Бежать некуда, спасение не придет. Мне остается только выйти навстречу чудовищу, сейчас или уже никогда.
