Мери так искррнне взглянула на Фрея, что тот только руками развел:
– Да нет, такого просто быть не может.
– Вот и я так думаю. В это поверить невозможно, Это только моя фантазия может рисовать такие картины. Грязный трюм, – духота, смрад, теснота. Еще большая теснота среди мужчин, но они терпят, чтобы было посвободней женщинам и детям. Они выбрали себе самое безотрадное место в трюме, где больше всего ощущается качка. Их валит с ног морская болезнь, они рвут, но терпят, так как считают, что лучше терпеть им, мужчинам, чем слабым женщинам и детям. Они предложили закоулок, что рядом с ними, использовать под нужник. Туда ходят все, и женщины тоже. От этой жуткой вони и без того изнемогающие мужчины теряют сознание, но их утешает то, что женщины находятся подальше от этого жуткого места, и они не столь сильно страдают. Нет-нет, эти мужчины не «настоящие джентельмены» и не представители благородного рода. Они простолюдины. А в это время, – Мери открыла глаза и вперлась взглядом в потолок, – «настоящий джентельмен» и благородный дворянин, который так любит похваляться своим благородством, изнеженио лежит на мягкой перине в своей уютной каюте и мечтает, как он будет говорить женщинам красивые слова, озолачивать их и одевать в шелка.
– Вы страшная женщина. Мери!
Фрей не был похож сам на себя. На него жутко было смотреть.
– Да нет, Фрей. Это ты страшный человек. Это ты…
Дверь в каюту резко распахнулась, и в нее вбежал запыхавшийся и крайне взволнованый матрос. Глаза его горели, он ни на что не обращал внимания:
– Капитан! – Несколько мгновений он тяжело дышал, стараясь перевести дух. – Проклятье! Вы знаете, что утворил этот негодяй Джон Кросс?! Только что мы узнали, что этот мерзавец…
– Молчать! – Фрей побагровел. – Молчать! Мразь!
Он подскочил к матросу и с такой силой двинул его кулаком в лицо, что Мери показалось, будто бы был слышен хруст наподобие ломающейся косточки. Бедняга отлетел к стене, сильно ударился об нее, сполз на пол и застыл в неестественной и жалкой позе. Однако Фрей не обратил на это никакого внимания, а только пулей выскочил из каюты.
Мери вскочила и сразу же бросилась оказывать помощь несчастному. И хотя она понимала, что этот человек один из предателей и пиратов, в ту минуту она по-настоящему жалела его и пыталась помочь, ужасаясь кровавой ране – едва ли не на все лицо. Она жалела этого человека еще и потому, что он принес ей фантастическую новость: ее любимый жив! В этом теперь она нисколько не сомневалась. Хотелось кричать и визжать от радости. Если еще какое-то время тому назад ей вообще не хотелось жить, и дальнейшее существование требовалось только лишь для того, чтобы отомстить Фрею, то теперь жажда жизни переполняла ее, и радужные картины встречи с любимым будоражили ее воображение. Господи! Жизнь не закончилась! Есть смысл жить дальше!
В меру того, как менялись пропитанные кровью самодельные тампоны на лице несчастного, менялись и мысли в голове девушки: как там ее любимый и что это, собственно, он там такого натворил, что они все так всполошились?
ВОСЬМАЯ попытка моего друга испытать ходовые качества своего детища закончилась, судя по всему, полным его удовлетворением. Сколько времени и труда вложил он на постройку своего плота. Господи! Это же чистое безумие пускаться в такое дальнее плавание на столь утлом суденышке! Впрочем, какое к чертям суденышко?! Плот он и есть плот! На все мои уговоры не подвергать себя смертельной опасности и не покидать остров, мой упавший духом товарищ по несчастью лишь отмахивался: на-до-е-ло! Да, действительно, и этот остров, и жизнь на нем, если это можно назвать жизнью, стали невыносимыми. Его можно понять. Он просто в отчаянии. Однако ему, как опытному мореходу, возможно, и стоит испытать судьбу: а вдруг повезет. Меня же эта авантюра не просто не привлекает, она меня ужасает.
А плот, конечно, юркий, устойчивый. Это уже восьмое его мини-плавание. И если раньше все происходило возле берега, неподалеку, то на этот раз он обошел вокруг острова. Сколько радости было на лице морехода! До чего довел нас этот остров? Человек, избороздивший Атлантику вдоль и поперек на красавце-фрегате, человек, перед именем которого трепетали Карибы, сейчас радовался, как малое дитя, от того, что прокатился по волнам на этой жалкой связке бревен. Действительно: пути Господни…
И вот я один остался на этом острове, Что теперь будет со мной? Мне страшно…
– Итак, мы остались одни. Можете говорить. Тайн у нас друг от друга отныне быть не должно.
– Да что, собственно, говорить? Я уже вам все тогда сказал. Половина сокровищ наши с мистером Кроссом, которые мы в свою очередь поделим между собой пополам, думаю, зто соотношение справедливо. Ведь у меня карта, у мистера Кросса ключ к разгадке. Без нас вы сокровища не найдете. А вам и команде достается вторая половина, а это – сумма, судя из письма, немалая. Так что все будут выигрыше. Вы, как капитан, можете взять себе большую часть или даже половину.
– Ну и как к этому отнесется команда? Как вы думаете?
