– Ошибаетесь. Вы забыли, что нас ожидает тяжелейшее плавание. Переход неблизкий и непростой даже для нескольких людей. А нас-то всего двое! Двое!!! Вы понимаете, что это такое, впрочем, наверное нет. На правах человека, знающего толк в морском деле, могу вас уверить, что мы сейчас пустимся в авантюру, последствия которой могут оказаться самые плачевные. В иных обстоятельствах не стоило бы и помышлять о подобном плавании, но поскольку уверен, что на этом острове оставаться нам нет никакого смысла, поскольку наша робинзонада может продлиться на год, то можно попытаться испытать судьбу. В принципе, это не огромный фрегат, тут с парусами справиться попроще и мы хотя и с трудом, медленно, но сможем поставить парус, держать штурвал и так далее. Но это при одном условии: если плавание будет протекать спокойно, без неожиданностей, чтобы, повторяю, пусть и медленно, но все же вдвоем мы смогли справиться с судном. Однако стоит нам попасть в шторм или налети ураган, или случись что-либо подобное, можете сразу же отпевать панихиду по себе и по своим сокровищам.
– О, Господи! Вы терзаете мне душу!
– Да разве я хочу этого? Но нужно быть готовым ко всему. Вот почему я с радостью готов был бы поделиться с кем-нибудь своей долей, только бы к нам сейчас добавилась лишняя пара рук, умеющих ставить парус.
– Гм-м-м. Это… А! Вы сказали: поделиться своей долей?! Тогда я не против!
– Вы, отче, неисправимы. Посмотрим на вас, когда вы будете при крутой болтанке лазать по вантам и ставить паруса. Вы с радостью потом будете поделиться и своей долей, лишь бы кто-нибудь помог вам в этом. Вспомните мои слова!
– Помилуйте! Но ведь я не знаю, как их ставить!
– О! Так а как вы хотите?! Отлеживать бока в каюте, пока я буду пыхтеть наверху?!
– Да нет, что вы! Но паруса… Я право…
– Можете не беспокоиться: я все покажу, всему научу. Путь длинный, вы успеете все усвоить. Можете преспокойно после этого плавания преподавать в Бристольской Морской Академии навыки вождения судов и морского дела. Что вы ни говорите, а путешествие за сокровищами вам решительно пошло впрок. Вы только посмотрите, сколькими профессиями вы овладели: портной, торговец тканями, кладоискатель, а теперь вот и мореход. Да еще и пастор. Великолепно! Ну, что: в путь?!
– Пожалуй. Здесь нас ничего уже не задерживает как будто бы.
– Ну, что же! Прощай, остров. Спасибо за сокровища. Извини, если что не так. Впрочем, ничего предосудительного мы, вроде бы, не совершили, так что чего уж извиняться. Можете, святой отец, произнести молитву, которую считаете уместной для данного момента, да только не слишком длинную, поскольку я не против, чтобы вы помогли мне с подъемом якоря. В путь.
Вскоре якорь был поднят, на судне поставлен первый парус, второй. Корабль медленно начал выходить из бухты.
– Во! Во! Молодцом! Да вы, оказывается, отче, прекрасный ученик! Смотрите! У вас ведь прекрасно получается.
Пастор горько улыбнулся, проворно лавируя фалом.
– А это я, господин Кросс, пытаюсь научиться управляться со всем сам, чтобы не звать себе, как вы говорили, помощников, да не делиться с ними своей долей!
– Господи! Как вы, отче, говорите: славься имя Твое! К вам вернулось чувство юмора! Ну все! Дела ваши не столь уж безнадежны! Вы выздоравливаете. Вот теперь я верю, что все худшее для нас, действительно, позади. С таким настроением нас ожидает лишь счастливое плавание!
Остров, тем временем, оставался все дальше за кормой.
Оказывается, и кровожадные пираты могут быть джентльменами, если данное определение здесь уместно. Однако, лишь только лодка коснулась берега, один из гонцов вспрыгнул из лодки, подал Мери руку и помог сойти на берег. Тут же возле ее ног было положено на землю несколько предметов, на которые, однако, она не обратила никакого внимания. При всем при этом никто не проронил ни единого слова. Гребцы оттолкнулись от прибрежного дна и лодка вновь устремилась к кораблю. В этот момент Мери или не отдавала себе отчета в том, какая страшная участь ждет ее здесь, или просто не хотела об этом думать. Она безучастным взглядом смотрела вслед лодке, а затем и кораблю. Он долго еще был виден на горизонте, и она все это время не отрывала от него глаз. Он был для нее ниточкой, связывающей ее с миром, к которому она привыкла, в котором видела себя и не мыслила себя вне его. Ей все больше и больше становилось страшно. Ее пугало одиночество, необустроенность и все-все, что ее будет здесь окружать. Здесь, на первый взгляд, божественно красиво, природа изумительная, но дальше, дальше что? Среди этой природы нужно жить? Но как? Почивать под кустом? Питаться листвой и ягодами? Мери не боялась трудностей, и в это плавание она отправилась, понимая, что может случиться всякое. Она прекрасно понимала, что здесь будет жалкое прозябание в одиночестве и скуке.
Правда, была надежда, что остров, возможно, окажется не безлюдным, по поведению Фрея и его людей, да и внутренне она чувствовала: остров безлюдный, испытания ей предстоят нешуточные.
