Мери принялась не спеша оглядывать окрестности: возможно, найдет еще что-нибудь, говорящее о пребывании здесь человека. Однако следов никаких она так и не нашла. При этом она все осматривалась вокруг: не идет ли кто-нибудь? Ей хотелось, чтобы уже прямо сейчас пришел кто-нибудь и прервал эти ее мучения и ожидание. Любой шум, любой шорох вокруг, казался ей шагами человека. Как ей хотелось сейчас быть спасенной, как хотелось!
И вдруг произошло нечто неожиданное. Вдали послышался выстрел, и сразу же за ним и второй. Это было просто невероятно! Мери вся оцепенела от переизбытка эмоций. Она не могла поверить такому счастью! Потрясение было настолько сильным, что мыслями она уже неслась со всех ног в сторону, где прозвучал выстрел, а на самом деле ее ноги не могли в эту минуту даже сдвинуться с места, поскольку были парализованы и непослушны. Но это длилось лишь какое-то мгновение. В следующее она уже летела птицей в сторону выстрела.
Однако, пробежав какую-то сотню ярдов, она, вспомнив о чем-то, со всех ног бросилась назад, пулей заскочила в хижину, схватила со стола пистолет и столь же резко бросилась к выходу.
Никогда в жизни Мери не бежала так быстро. Если сопоставить ее ранние уроки верховой езды, то наверняка она, нынешняя, бегущая со всех ног, обогнала бы саму себя, бывшую, скачущую верхом на лошади. Иной раз ей казалось, что она не выдержит бешеного темпа, что сердце вот-вот выскочит у нее из груди, но она все неслась и неслась, боясь только одного – успеть бы. Порой, когда уже не хватало воздуха, и отказывали от перенапряжения ноги, и ей безумно хотелось остановить бег, она, ища причину, которая могла бы оправдать ее, думала: может, и не стоит торопиться Может, выстрел произведен кем-то просто стоящим на берегу, или его сделал кто-то, кто только-только приплыл на остров. Однако в то же время сознание сверлила мысль: а вдруг это те люди, что были у хижины и уже покидают остров, и она может упустить момент, чтобы отправиться вместе с ними. Нет, этого она не переживет! Нужно успеть! Нужно!
Вот сквозь заросли вдали уже показались блики воды! Значит уже скоро берег! Быстрее! Быстрее! Вот заросли все реже и реже. Вот берег рядом! Ну, что же сейчас она увидит? Ну? Сердце замирало на наивысшей точке волнения.
И вот заросли враз закончились, и она выбежала на берег живописной бухты. То, что она увидела, заставило ее издать дикий, почти животный крик, при котором она едва не лишилась чувств. Она ясно увидела вдали паруса судна, удаляющегося от острова. Ничего более страшного невозможно было и придумать. Она хотела кричать, звать на помощь тех, кто мог ее услышать, но звуки застревали у нас в горле, было тяжело не то, что кричать, а дышать, от прильнувшего к горлу комка обиды и отчаяния. В то же время сознание ее, хоть и помутненное от горя, продолжало работать и где-то в глубине души она понимала, что кричать бесполезно: ее просто-напросто никто не услышит, настолько далеко было судно. Да на таком расстоянии и выстрел едва ли будет слышен на том корабле. И тут Мери вспомнила о пистолете. А вдруг?! Она повертела его в дрожащих от волнения руках, мгновенно сориентировалась, как нужно поступить с ним, поскольку опыта особого обращении с оружием не было, хотя, конечно, имела понятие о принципе его действия, взвела курок и выстрелила.
На выстрел отозвалась лишь стайка птиц, всколыхнувшаяся стайкой из ветвей прибрежных деревьев. И все! Корабль, как и прежде все таял и таял в дали. Все! Все потеряно!
В эту минуту Мери не хотелось жить. Хотелось упасть на песок, зарыться в него головой и кричать, и выть от горя и отчаяния. Ничего на хотела видеть вокруг себя! Ничего! Ни этого проклятого Богом острова, ни корабля, который только разбил ее душу. Лучше бы его и не было! Господи! Да что же это делается?!
Однако, хотя надежд уже никаких и не было, сдаваться так рано не хотелось. Хотелось бороться за себя до конца, пока теплится в душе хоть маленькая искорка надежды. Ока встряхнула головой, будто отгоняя от себя своего незримого врага, и попыталась максимально сконцентрироваться. Что же предпринять? Что? В следующее же мгновение решение было принято, и она проворно бросилась к прибрежным зарослям собирать сухую траву и ветки. Как все это быстро она делала! Это можно было сравнить только с ее недавним бегом. Как ей хотелось свободы! Господи! Ей хотелось вырваться из этой живописной тюрьмы!
