И там, впереди, плыл шкипер…
Я поплыла следом за ним.
Туннель тянулся и тянулся.
Воздух в моих легких быстро кончался, и мне стало по-настоящему страшно. Что, если мне не хватит воздуха, чтобы преодолеть этот туннель? Тогда я погибну здесь, и смерть моя будет ужасной…
Против воли я представила, как вода проникает в легкие и я захлебываюсь и иду ко дну, а потом тело мое всплывает, и белуха… что она будет делать?
Я запаниковала, но постаралась взять себя в руки и только поплыла быстрее.
В ушах начало ритмично бухать, как будто какой-то великан бил в огромный гулкий барабан. Легкие разрывались от боли, требуя глоток воздуха…
Я гребла как можно быстрее, пытаясь догнать шкипера…
Вдруг в туннеле рядом со мной появилось забранное решеткой круглое окно. Я покосилась на него…
И увидела за решеткой страшную пасть, оскаленную сотней длинных зубов. Рядом была еще одна такая же, и еще одна… там, за этой решеткой, таились жуткие создания, состоящие, казалось, из одних челюстей… нет, у них были еще глаза — маленькие, злобные, полные бессмысленной ненависти…
Казалось, я заглянула в ад.
Зубастые чудовища, отталкивая друг друга, бросались на решетку, безуспешно пытаясь прорваться сквозь нее и дотянуться до меня, разорвать меня на куски…
Я представила, как эти страшные челюсти вгрызаются в меня, разрывают мое тело на части… Возможно, в воде я ничего не почувствую…
От страха силы удвоились, и я поплыла вперед еще быстрее…
И вдруг туннель кончился, стало светло, и я как пробка вылетела из воды.
Кто-то помог мне выбраться на поверхность, чьи-то сильные руки вытащили меня на край водоема.
Я дышала, но никак не могла надышаться.
Никогда не думала, что дышать сыроватым, пахнущим йодом воздухом — такое наслаждение…
Наконец я насытилась воздухом, пришла в себя и огляделась.
Я сидела на бетонном полу, в помещении без окон и дверей, рядом с наполненным водой квадратным колодцем — видимо, из него я только что вынырнула.
Рядом со мной сидел на корточках шкипер.
Он с сочувствием смотрел на меня.
— Ну что, пришла в себя?
Я кивнула — говорить не было сил.
— Ну ты молодец! — похвалил он. — Хорошо проплыла дистанцию! Видно, хорошие у тебя легкие.
— А если бы не проплыла?
— Да не переживай, я бы тебя вытащил!
— А что там за чудища зубастые за решеткой?
— Ах это! Это они пираний держат. Вместо сторожевых собак.
— Они? Кто эти они?
— Конкуренты… — он тяжело вздохнул.
— Нельзя ли поподробнее? Что за конкуренты? Чего им надо? За что вы конкурируете? И вот еще что — как вы меня нашли? Как узнали, что я здесь, в этом гадюшнике?
— Можно и подробнее. Но тогда для начала расскажи, кто ты такая и как оказалась той ночью на «Морской красавице».
Я поперхнулась, вспомнив, что сбежала, когда он занимался раненым братом. Кстати, нужно спросить, как там его лопоухий братец поживает. Но потом.
— Ну, вот видишь? — он усмехнулся. — Нам есть о чем поговорить, но сначала выберемся отсюда. Ты вроде отдышалась, так что мы можем двигаться дальше…
— Дальше? А куда? — я огляделась.
На первый взгляд отсюда не было выхода — кроме колодца, а там я уже побывала и не хотела туда возвращаться. Вот честное слово, теперь близко к бассейну не подойду! Хватило мне уже.
Шкипер поднялся на ноги, подошел к стене комнаты, потянулся вверх — и ухватил конец свисавшей сверху веревки.
Он потянул за нее.
На потолке открылся незаметный люк.
Шкипер тянул и тянул, постепенно выбирая веревку.
Теперь она стала толще, на ней через каждые полметра были завязаны узлы.
— По канату лазать умеешь?
— В школе на физкультуре лазала… — неуверенно ответила я.
— Значит, и здесь сумеешь!
Он повторил, как в бассейне: «Делай, как я!»
Потом поплевал на ладони, ухватился за веревку и ловко полез по ней.
Меньше чем через минуту он исчез в люке.
А я подошла к веревке, ухватилась за нее…
Я сказала шкиперу, что лазала в школе по канату. Но это громко сказано — под насмешливыми взглядами одноклассников я с мучительным пыхтением преодолевала четверть каната, до крови натирая руки, и тут же сползала обратно…
Это было в пятом классе, оказалось, что у меня слабые руки, потом за меня взялся дядя Женя, он упорно тренировал их и другие части тела, так что к пятнадцати годам я подумывала о том, чтобы пойти, к примеру, на спортивные танцы, или на гимнастику на полотнах, или на пилон…
Все эти вещи были дорогие, и дядя Женя сказал, что пилон — это, пожалуй, перебор, а другое он оплатит.
Что случилось потом, вы уже знаете: дядя Женя пропал, а к матери обращаться с такой просьбой не было никакого смысла. Она бы ни за что не дала денег на всякую, по ее выражению, ерунду.
Вообще, слово «ерунда» она применительно ко мне употребляла очень часто.
«Прекрати заниматься ерундой, займись чем-нибудь полезным!» — когда я вздумала расписать стену в своей комнате или пыталась сшить себе платье из лоскутков. Платье нужно было к школьному спектаклю, который мы ставили в третьем классе, он назывался «Сиротка Марыся».
Кстати, драмкружок мать тоже посчитала ерундой и запретила мне туда ходить.
