Вообще, у меня было сильное впечатление, что этот тип дурит мне голову и вешает лапшу на уши. Да он еще бы с Рождества Христова начал! Или с таких давних времен, когда египтяне еще свои пирамиды не построили!
— Ну, это очень знатный и влиятельный шведский дворянин, кажется граф, сын шведского канцлера. Честно говоря, я сам о нем мало что знаю, но он тогда был одним из самых влиятельных людей в стране. И кроме всего прочего, он был очень мстительным человеком. Короче, Лёвеншельд понял, что ему не будет жизни в Стокгольме, и решил перебраться на новое место. Но переселяться он хотел, конечно, не с пустыми руками…
Тут я осознала, что от его монотонного голоса и незнакомых имен меня неудержимо клонит в сон. Так, может, он этого и добивается?
— А к чему вообще ты это рассказываешь? Ты обещал рассказать о какой-то карте…
— Подожди, я скоро к ней подойду. Значит, Якоб Лёвеншельд тайком распродал все свое имущество и вложил его в какие-то ценности — в золото и драгоценные камни. И среди прочего он купил у одного дворянина корону одного из Великих Моголов — монгольских правителей Индии.
И в один далеко не прекрасный октябрьский день из Стокгольма вышел трехмачтовый корабль «Серебряный альбатрос», на борту которого находился сам Лёвеншельд. И как говорили, на этом же корабле находились все его ценности.
Куда собирался перебраться Лёвеншельд, осталось тайной, но ему очень не повезло. Сразу же после отплытия по приказу Эрика Оксеншерна за ним послали военный тридцатипушечный корабль.
«Серебряный альбатрос» плыл среди балтийских островов и шхер, скрываясь от преследователей. И тут налетел обычный для осенней Балтики шторм.
Военный корабль уцелел, а «Серебряный альбатрос» налетел на скалы и затонул. Погиб сам Лёвеншельд и большая часть команды, спастись удалось всего нескольким матросам.
Эти матросы не знали точные координаты места кораблекрушения и указывали разные приметы. Но судя по всему, это произошло примерно в этих местах…
— В каких местах?
— Тут у нас, в устье Невы. Тогда Санкт-Петербурга, сама понимаешь, еще не было, а было на этом месте большое шведское поселение Ландскруна. После гибели Лёвеншельда находились предприимчивые люди, которые искали корабль с сокровищами — но без знания его точных координат это было бесцельной тратой времени и средств. «Серебряного альбатроса» искали и в девятнадцатом веке, и в двадцатом, но все было безуспешно…
— Так что — вы решили, что вам повезет больше? С чего вы вообще решили искать эти мифические сокровища?
Я даже отодвинулась в сторону от этого типа. Сколько историй мне рассказывал в свое время дядя Женя о безумных искателях сокровищ? Люди на этом деле с ума спрыгивали только так. Все деньги, что были, просаживали, а потом оставались на берегу, с тоской глядя на море и рассказывая случайным собутыльникам о том, как они были буквально на шаг от находки. Им никто не верил.
Так неужели я столкнулась с таким же ненормальным?
— Дело не в везении, — он не заметил моего испуга. — Один российский историк, занимавшийся исследованиями Великих географических открытий, в архиве испанской Палаты контрактов — это такая организация, которая подготавливала морские экспедиции, — так вот, он нашел там старинную географическую карту. У него появилось подозрение, что эта карта принадлежала Магеллану…
— Кому?!
— Фернандо Магеллану, мореплавателю, который открыл пролив, соединяющий Атлантический и Тихий океаны, и совершил первое кругосветное плавание.
— Да знаю я, конечно, кто такой Магеллан! Не совсем дикая. Только я не понимаю, какое отношение он имеет к твоему рассказу. Где Магелланов пролив и где Балтийское море и затонувший шведский корабль?
Нет, он точно ненормальный, и его лопоухий братец тоже такой.
— Ага, я сначала тоже так думал! Но как раз тут мы подходим к самому интересному…
— Да уж, давно пора!
— Итак, тот историк, как я сказал, нашел старинную карту. Он обратился к руководству архива с просьбой предоставить ему эту карту для научных исследований. Руководство архива пошло ему навстречу — испанцы были заинтересованы в международных контактах, и им самим были интересны результаты исследования.
Карту доставили в Петербург, в научный центр Географического общества. Здесь ее исследовали — и обнаружили некие удивительные, прямо скажем, неправдоподобные свойства…
— Неправдоподобные? — я едва удержала усмешку.
— Именно. Карта менялась в зависимости от обстоятельств.
— Как это? Бред какой-то!
— Да, это действительно звучит дико. Но при определенных условиях на карте возникали разные изображения. Как будто это не карта, а электронный планшет.
— Ты сам-то слышишь, что говоришь?
— Ну вот, я так и думал, что ты мне не поверишь. Я бы и сам не поверил, если бы не видел эту карту.
— А ты ее видел?
— В том-то и дело! Тот ученый, который нашел карту в испанском архиве, решил провести полевые испытания…
— Что? Что еще за полевые…
— Проще говоря, он захотел выйти с этой картой в море на корабле и посмотреть, как она будет себя вести. Ему позволили, договорился он с начальством. И я был на том самом корабле…
