Он старше ее, и теперь, когда его жена умерла, он перевелся в свой родной город, там работа не такая престижная, зато есть квартира, которая осталась ему от матери.
За то время, что она говорила, я малость очухалась и смогла спросить только, как же с ее собственной работой.
На это мать ответила, что она уже уволилась, осталось доработать несколько дней, и она уезжает.
— Начинаешь, значит, новую жизнь?.. — пробормотала я, не ожидая ответа.
Его и не было, говорила уже, что на пустые вопросы моя мать никогда не отвечала. Тем не менее я собралась с силами и задала ей конкретный вопрос:
— Это он — мой отец?
— Нет, не он, — мать по-прежнему не отводила глаза. — Я говорила уже, что отца у тебя нет и никогда не было.
— В капусте, что ли, ты меня нашла? — закричала я.
И когда мать встала с дивана с намерением уйти и заняться своими делами, я уперлась в дверной проем и сказала, что не выпущу ее из комнаты, пока не получу точных ответов.
Кажется, мать удивилась, заметив мой решительный вид, и поняла, что я не шучу.
Она вздохнула и сказала, что все получилось случайно, не по плану. Случайная встреча в отпуске, а когда она поняла, что беременна, то не было никакого желания разыскивать того мужчину — они совершенно чужие люди, у нее был тут любимый человек, а у того случайного мужчины, наверно, семья, она точно не знает, не интересовалась.
— Почему ты не родила от своего любимого человека? Тогда был бы хоть какой-то смысл!
Тут я впервые заметила, что мать смутилась. Она помолчала, потом нехотя призналась, что он очень не хотел, чтобы у нее был от него ребенок, говорил, что это все усложнит. И когда узнал, что она беременна, они поссорились — и помирились только тогда, когда был сделан тест на отцовство, который точно показал, что отцом ребенка, то есть меня, он не является.
— Ну-ну… — вздохнула я. — Надеюсь, ты не собираешься меня с ним знакомить?
— Но мы могли бы… — кажется первый раз в жизни я видела свою мать неуверенной, — все-таки он… мы с ним столько лет…
— Знаешь, мама… — начала я и поймала себя на мысли, что выговаривать это слово мне не то чтобы трудно, но непривычно.
Мы никогда с ней не ласкались, не обнимались, не называла я ее уменьшительными именами, равно как и от нее не слышала я никогда ласковых обращений — «доченька», «заинька», «котеночек». Не помню, как в детстве, а в последующие годы мы вообще никак друг к другу не обращались.
Привет, привет, сделай то, почему не успела убрать, закажем пиццу и так далее.
— Знаешь, мама, — повторила я, тщательно и осторожно подбирая слова, — квартира, конечно, такая же твоя, как и моя. Так что ты всегда можешь сюда вернуться, если с семейной жизнью у тебя ничего не получится. Но только не вздумайте явиться сюда вдвоем, я не пущу его на порог.
— Что ты говоришь? — мать была в шоке. — Не забывай, что он теперь мой муж!
— А мне плевать! Я его видеть не желаю, и он, думаю, тоже!
— Как скажешь, — мать быстро пришла в себя, вышла из комнаты и ушла из моей жизни через три дня.
Вот именно: ни одного звонка, ни одного сообщения в телефоне, ни письма по электронной почте… И так три года. И на мои письма и сообщения не было ответа.
Я отгоняла от себя эти мысли, а теперь вот сопоставила все факты. Значит, со своей матерью моя мама также не общалась. И теперь вот со мной все повторяется.
То есть это наследственное? Значит, есть какой-то неправильный ген? И у меня он есть, раз я дочь своей матери? А что, живу я одна, у меня почти нет друзей, и даже в школе было мало подруг, ну, об этом мать позаботилась, вечно всех отваживала.
Глупости! Вот дядя Женя-то был вполне себе нормальным, веселым, компанейским! Стало быть, ген этот не сработал!
Вспомнив дядю Женю, я смахнула набежавшую слезу и решила, что сейчас не время распускаться. Нужно немедленно выяснить все, что может помочь вызволить Аглаю Михайловну, а потом я сама у нее выспрошу все про дядю Женю.
В чем же дело с игрой?
Я снова достала из рундука коробку с игрой, открыла ее, развернула и положила на пол немного выцветшее от времени картонное игровое поле, внимательно посмотрела на него.
Время словно повернуло вспять.
Я вспомнила, как мы с дядей увлеченно играли в «Приключение», как переставляли цветные фишки, перебираясь с острова на остров…
Во время игры нужно было преодолеть все опасности и препятствия и довести свою фишку до противоположного края поля, где находился остров с зарытым на нем пиратским кладом.
Я обычно играла зеленой фишкой, дядя Женя — синей. Такая уж у нас была традиция.
Я чаще выигрывала, хотя теперь догадываюсь, что дядя наверняка поддавался мне.
Я отстранилась от игрового поля, окинула его взглядом…
И снова увидела что-то знакомое.
Очертания островов и проливов что-то мне определенно напоминали… но что?
Я опустила веки, чтобы внешние впечатления не отвлекали меня от потока ассоциаций.
Перед моим внутренним взором, на изнанке век проступил как бы негатив игрового поля, отчетливый негатив сложного узора островов и проливов.
Где-то я только что видела очень похожий узор… где же я это видела?..
