— Ты нашла этот остров, нашла гномон. У тебя есть какие-то удивительные способности. Так что сейчас это ты должна ответить — что дальше!
— Да нет у меня никаких особенных способностей! Я просто случайно нашла несколько зацепок, которые привели нас на этот остров… использовала алидаду…
— Алидаду? Какую алидаду?
— Ну вот эту! — я достала из сумки пудреницу Аглаи Михайловны и случайно перевела взгляд на гномон.
На самой верхней его части было небольшое круглое углубление…
— А ведь оно как раз подходит для этой алидады! Такая же форма и размер…
Действительно, пудреница Аглаи аккуратно вписалась в углубление на гномоне.
Я открыла крышку, убрала пластинку компактной пудры, открыв циферблат алидады.
Прошлый раз я привела ее в действие случайно, на этот же раз осознанно нажала на кнопку в центре циферблата.
Как и в прошлый раз, внутри пудреницы — или алидады — раздался негромкий щелчок, стрелка поползла по кругу и остановилась возле одного деления.
На этот раз она указывала на юго-юго-восток, а если проще — в глубину острова…
Мы переглянулись и зашагали в том направлении, куда указывала стрелка.
Павел шел впереди. Он достал карманный компас и держал его перед собой, чтобы не потерять направление.
Пройдя по поляне, он раздвинул кусты.
За ними оказалась полузаросшая тропинка, которая вела в нужном нам направлении.
А еще…
Впереди, за кустами, виднелось полуразрушенное круглое здание, и рядом с ним — высокое строение, напоминающее колокольню или пожарную каланчу.
Я узнала это место.
Это было то самое место, которое я видела на фотографии дяди Жени и Аглаи.
— Смотри! — я достала фотографию, которую прихватила с собой, просто удивительно, до чего я стала предусмотрительной.
— Значит, мы не ошиблись… — пробормотал Павел.
Он уже не спрашивал, откуда у меня взялась фотография, видно, привык уже к тому, что у меня в запасе кое-что есть.
Мы пошли по тропинке, и шли по ней несколько минут, наконец она оборвалась, точнее, уткнулась в большой круглый, поросший мхом камень.
На верхней стороне этого камня было нацарапано изображение черепа со скрещенными костями…
— Такой же череп нарисован на острове сокровищ. На том месте, куда нужно было попасть в игре «Приключение»! — обрадовалась я.
Павел кивнул, поплевал на руки, уперся в этот камень и с трудом откатил его в сторону.
Под камнем оказался заржавленный железный люк с кольцом.
Павел ухватился за это кольцо, потянул изо всех сил…
С тяжелым скрипом люк откинулся.
Под ним оказался уходящий в темноту колодец, по стенке которого спускалась во мрак узкая железная лесенка. Из колодца потянуло пронизывающим холодом и опасностью.
Мы снова переглянулись.
— Нужно спускаться! — решительно сказал Павел.
— Как-то боязно…
— Зря мы, что ли, искали это место? Наверняка там находится то, что нам нужно!
Он больше ничего не сказал и полез в колодец.
Я огляделась, вздохнула и стала спускаться следом за ним.
Честно говоря, мне не хотелось оставаться одной на этом пустынном, заброшенном острове. Лучше держаться поближе к Павлу — от него исходило ощущение силы и надежности. Кроме того, ужасно хотелось узнать, что спрятано в этом подземелье…
То есть я думала, что тут где-то поблизости находится та самая удивительная карта. Карта Магеллана.
Мы спускались несколько минут, и с каждой ступенькой становилось все холоднее. Холоднее и темнее. Мы словно погружались в леденящий мрак.
Наконец спуск закончился, мы оказались на дне колодца.
Павел включил фонарик, который закрепил у себя на шапке.
Яркий голубоватый свет озарил уходящий во тьму коридор со сводчатым потолком, и мы пошли вперед.
Я с завистью смотрела на Павла, которому, кажется, было ничуть не холодно в его зюйдвестке. У меня же зуб на зуб не попадал.
Павел почувствовал мой взгляд и обернулся.
— Да ты совсем белая! Ты замерзла!
— Ну, вообще, тут не жарко…
Он торопливо снял зюйдвестку и накинул на меня.
— А как же ты?
— Да нормально, я привык! На воде еще и не так бывает!
Отчего-то меня охватило странное чувство, которое я никак не могла определить.
В зюйдвестке мне и правда стало гораздо теплее, и мы решительно зашагали вперед. И тогда я поняла, что не привыкла ни к чьей заботе. Никто раньше ко мне не прислушивался, не беспокоился, не спрашивал с тревогой, не болит ли что, нет ли у меня температуры, а то я что-то бледная сегодня.
Дядя Женя, конечно, был. Но появлялся он у нас в доме достаточно редко, а потом и вовсе исчез…
Пройдя несколько минут по коридору, мы оказались перед металлической дверью, на которой не было ни замка, ни дверной ручки, только на самой середине была прикреплена табличка с изображением черепа и скрещенных костей.
Мы снова переглянулись.
Павел попытался толкнуть дверь, но она даже не шелохнулась.
Он внимательно осмотрел дверь снизу доверху.
На двери не было никаких кнопок, никаких потайных защелок… ничего, кроме пугающей таблички.
— Неужели все зря? — проговорила я тихо.
— Рано опускать руки! — с этими словами Павел почесал в затылке, затем достал из кармана зюйдвестки складной нож и подцепил край таблички с черепом.
Она легко поддалась и отделилась от двери.
