Часовой обернулся к нему, его лицо испуганно вытянулось, он попятился, отступив к самому борту:
— А это еще кто?
В то же мгновение Павел сильно толкнул его.
Часовой потерял равновесие и перелетел через борт, с громким плеском погрузился в воду.
Я последней поднялась по трапу.
Павел переглянулся с Самсоном и проговорил, показав на пупса:
— Следи за ним! Если он только задумает какую-нибудь пакость, тут же хватай его!
Самсон оскалился и грозно зарычал, как будто он и правда понял приказ.
Пупс испуганно попятился.
В это время люк на палубе начал подниматься.
Павел лаконичными жестами показал нам, чтобы затаились в тени надстройки.
Люк открылся, и оттуда поднялся рослый широкоплечий мужчина в несвежей белой куртке. В руках он держал поднос, на котором стояли две тарелки с какой-то едой и дымящийся кофейник. Видимо, это был корабельный кок.
Он осторожно двинулся по палубе в нашу сторону, стараясь ничего не уронить.
Павел быстро выдвинулся из тени, подошел к коку и непринужденно проговорил:
— Что у нас сегодня на ужин?
— Спагетти карбонара… — машинально ответил кок.
— Куда несешь?
— Известно куда — на полубак, в капитанскую каюту! — кок мотнул головой в сторону высокой надстройки на носу корабля и уставился на Павла: — А ты вообще кто такой?
— Дежурный официант! — ответил Павел и перехватил поднос. — Дальше я понесу…
— Какой еще официант! — пропыхтел кок, пытаясь отобрать поднос у Павла.
— Осторожно, кофе прольешь! — с этими словами Павел все же завладел подносом и ловко передал его мне. Кок потянулся ко мне, но в это время Павел огрел его по голове каким-то подвернувшимся под руку куском весла.
Кок сомлел и осел на палубу.
— Держи поднос крепко! — сказал мне Павел.
Он наклонился над бесчувственным телом кока, стащил с него белую куртку и натянул на себя. Проверил карманы куртки и достал из правого кармана пистолет.
— Какая у них своеобразная кухня! Не иначе, восточная!
С этими словами Павел положил пистолет на поднос, накрыл его салфеткой, затем осторожно забрал у меня поднос и пошел к капитанской каюте.
Я пошла следом за ним.
Павел подошел к двери каюты, остановился возле нее и произнес нараспев:
— Ужин прибыл!
С этими словами он пнул дверь ногой.
Дверь открылась, и Павел вошел в каюту, держа поднос так, чтобы закрывать свое лицо.
Я протиснулась следом, тщательно прячась за его широкими плечами.
В каюте на узком диванчике сидели уже знакомые мне персонажи — коротко стриженная мужеподобная женщина и ее спутник с маленькими свинячьими глазками и бугристым затылком. Перед ними на низком столике стояла бутылка виски и два стакана.
— Поставь поднос и вали отсюда! — прохрипел здоровяк.
Павел медлил.
— Нет, постой! — женщина уставилась на него. — Ты вообще кто такой? Я тебя не знаю!
— Обслуживание номеров!
— Что? Какое еще обслуживание?
— Вот такое! — Павел схватил пистолет, а сам поднос с едой и кофейником бросил в лицо здоровяка. Горячий кофе очень удачно плеснул ему прямо в глаза.
Направив пистолет на женщину, Павел рявкнул:
— Сидеть! Руки держать на виду! Дернешься — пристрелю!
Женщина застыла, переводя настороженный взгляд с Павла на своего приятеля, который протирал глаза тыльной стороной ладони. Вдруг он вскочил, заревел, как раненый медведь, схватил со стола бутылку виски, сам столик оттолкнул ногой и бросился на Павла, занеся над головой бутылку для удара.
Но тут мимо меня стремительно промелькнуло рыже-черное тело, и Самсон с налета вцепился в руку, сжимающую бутылку.
Здоровяк истошно взвизгнул от боли, отлетел в сторону и тяжело грохнулся на пол.
Самсон встал ему на грудь лапами и грозно зарычал.
— Молодец! — похвалил его Павел, и, поведя стволом пистолета, обратился к женщине: — Говори, где вы держите Аглаю, или я прострелю тебе колено. Не представляешь, какая это боль. И потом хромать будешь всю оставшуюся жизнь.
Женщина оценивающе взглянула на него.
— Думаешь, не прострелю? — Павел отвел пистолет в сторону и выстрелил в катившуюся по полу бутылку виски. В тесном помещении выстрел показался оглушительным. Бутылка разлетелась на сотню сверкающих осколков.
— Следующая пуля твоя, — предупредил Павел. — Так где Аглая?
— Она не здесь… она осталась в спортивном центре…
— Врешь! — оборвал ее Павел. — Она на корабле, мне сказал твой карманный пупс! Говори, или я сделаю, что обещал!
Женщина с ненавистью скрипнула зубами, но все же нехотя проговорила:
— В кладовке за камбузом…
— А сейчас ты не врешь? Ладно, сама приведешь нас туда!
Павел повернулся ко мне, протянул мне пистолет и приказал:
— Держи ее на мушке, если только дернется — стреляй…
Увидев мое растерянное лицо, он пояснил:
— Нажми вот на эту штучку, остальное пистолет сделает сам! На таком расстоянии не промахнешься!
Я направила пистолет на женщину и придала себе самый грозный вид, на какой была способна.
Боюсь, однако, что это выглядело не очень убедительно, эта баба меня мигом небось просветила как рентгеном и поняла, что я впервые держу в руках оружие, куда уж там стрелять. Но я представила, как они издевались над Аглаей, и руки мои перестали дрожать.
