— Неужели, Тэннар Великий, — взвыл он, обратив снулый взор к раскачивавшемуся светильнику, — я так и сдохну в компании этого паяца?
— Да ну тебя! — отмахнулся Акимошка, — Чтоб я так жил, как ты помираешь! Всех и делов-то — простая морская болезнь. Бывает.
— Умираю я, дурень! — стоял на своём феа. — Неужели непонятно, что в горах я подхватил страшную, неизлечимую болезнь, которая сведёт меня в могилу? Да ещё вы затащили меня на это проклятущее корыто…
— На тир-хаорд, — поправил Акимошка, — здоровенный корабль…
— На корыто! — свирепея, повторил Крэч, молотя дииоровой ладонью по переборке. — Вы затащили меня на это дырявое корыто, после чего бросили умирать в пропахшей крысами конуре!
— Тебя определили в лучшую каюту, свинья ты неблагодарная! — искренне возмутился Акимошка.
Хлопнула наружная дверь — теперь шли уверенно.
«Сиита Лорто Артана, — мелькнуло в голове Древорука, — и нуйарец Меем наверняка с ней. Пора заканчивать этот балаган».
Акимошка тоже почувствовал, что запахло жареным. Он поспешно поднялся и отступил к двери.
— Пойду я, пожалуй, — сказал он, подмигивая Древоруку. — Там миска с рисовой кашей. Поклюй — полегчает.
Дверь открылась. На пороге появились Лорто Артана владелица театра «Братья Этварок и Кинбаро Ро» и её верный помощник нуйарец Меем.
— А мы думали, он тут скучает!
Низкий девичий голос, с самого начала их знакомства поразивший Древорука бархатным тембром и глубиной, сегодня отдавал хрипотцой. «Простыла, бедненькая, — подумал он. — Или эту кодлу гоняя, осипла».
— Да вот Акимошка зашёл проведать старину Вассегу, — прокряхтел Крэч, всё естество которого было настолько пропитано вымученным состоянием, что он с трудом шевелил языком.
— Ну хватит уже стенать, приплыли! В обоих смыслах, — уточнила сиита Лорто. — А ты, Меем, всё беспокоишься, кто в «Ксамарке и Фижу» и в «Псах Вьёльса» будет Ксамарка играть? — она отстранилась, пропуская нуйарца Меема вперёд. — Гляди, какие таланты пропадают! Вот тебе Ксамарк — один в один, куда лучше-то?
— Натурально играет, Хорбутова плесень! — согласился Меем, критически оглядывая Крэча. — Что ж вы, уважаемый Вассега, так себя не жалеете? Хандрить удумали, второй день на палубу не выходите?
— Уми-и-ра-а-аю я, — в безнадёжном притворстве застонал Древорук. Он часто задышал, имитируя приступ, но не удержался и неожиданно для себя самого прыснул смехом.
— Не верю! — возразил Меем, трагически всплеснув пухлыми ладошками. — Хотя вполне натурально исполняет, а, сиита Лорто?
— Да, ничего так.
— Вставайте, градд Лосу, мы подплываем к Таррату — городу къяльсо и шальных денег. Здесь нас ждёт успех и много-много золота.
— Ага, — не удержался Акимошка, — я уже мешок большой приготовил. Дырочки все залатал, а ещё дыру в штанах на заду, куда меня давеча собака укусила. Это чтобы из карманов золото не высыпалось.
— Не дерзи, — цыкнул на него Меем. — сам же знаешь, что так оно на самом деле и будет.
— Если подфартит.
— Закончили разговоры, — приказала Лорто Артана. — Приведите градда Лосу в порядок — скоро на берег…
— Нэл? Уснул, что ли? — Вейзо похлопал друга по плечу. Вместо ответа безжизненное тело начало сползать со скамьи на пол. Онталар мысленно выругался и выставил вперёд ногу, упёрся бедром брилну в бок, удерживая того от неминуемого падения.
В груди Нэла торчал нож, на лице застыла безмятежная улыбка.
— Слабак! — беззаботно хохотнул Вейзо, бережно усаживая бывшего теперь компаньона на место.
«Ох, старый дурак, надо же было так вляпаться! — он окинул зал цепким взглядом. Пришлось основательно покрутить головой — один глаз как-никак у него, а не два. Ничего подозрительного — немногочисленные посетители ели, уткнув головы в тарелки. Хозяин, стоя на табурете, протирал бутылки, подавальщица драила заблёванный кем-то пол. Ктырю даже показалось, что она напевает какую-то песенку.
— Не беспокойся, Нэл, я сейчас за ним сам сбегаю, — негромко, будто ничего и не произошло, сказал он, лихорадочно соображая: расплатился ли Нэл или не успел? От этого зависело, сможет он ускользнуть без лишнего шума или нет. — Письмо в комнате лежит. Принести? Как скажешь, Нэл, как скажешь. Никаких проблем. Я принесу. Прямо сейчас, ты погоди, покемарь. — Он нёс откровенную чепуху, рассчитывая, что если кто-то и обратит на них внимание, то решит, что друзья просто мирно беседуют, и он, вспомнив о каком-то письме, вызвался немедленно его принести. Сам же лихорадочно соображал: кто из присутствующих мог так изящно убить Нэла Бирама? — А-а-а, это секрет, — он снова хохотнул и подался вперёд, будто шепча что-то брилну на ухо, сам же запустил руку за отворот его камзола и попытался нащупать пенал с картой.
«В тайничке, что баба моя в рукав вшила», — звучали в голове слова покойного, покуда онт искал потайной кармашек.
«Есть! — Вейзо сунул пенал за пазуху и только сейчас подумал о ноже. — Слишком приметный, чтобы вот так оставлять. И что это ты себе навыдумывал, Вейзо Ктырь? Что это, Хорбут тебя раздери, за разговоры: «клянусь, что жизнь твою буду беречь не меньше своей». Совсем что ли ополоумел, Ктырь?»
