— Не стойте там, заходите быстрее, — прокряхтел второй из темноты голос, обозначенный дёргающимся в такт словам бардовым пятаком трубки. Скрипнула внутренняя дверь, старичок в фартуке шагнул в проём. Вейзо за ним. — Окна, — предостерег второй голос, поспешно затворив и заперев за ними дверь. — С улицы виден свет, это опасно.
Они прошли, минуя одну за другой три небольшие комнаты.
— Пришли, — сообщил второй голос.
Огонёк лучины прыгнул, зажигая лампу. В комнате стало светло.
Старичок с трубкой был повыше первого, но всё равно головы на три ниже Ктыря и немного полнее обоих. Хозяева были похожи на братьев: две сморщенных красно-коричневых обезьяньих рожицы, совершенно белые мохнатые брови, из-под которых на Вейзо смотрели две пары ясных и пронзительных близко посаженных глазок. Руки обоих дедов покрывали сети глубоких морщин и блёклых едва различимых тиу.
— Градд Гашагор? — повторил вопрос онт.
— Не узнал что ли меня, Вейз? — изумился второй старичок. Он вынул изо рта трубку и, поднеся лампу к лицу, покрутил головой, демонстрируя анфас и профиль, которые, впрочем, не сильно друг от друга отличались.
— Глинт?!
— Я это.
Они обнялись.
— Вейзо Ктырь, — Глинт похлопал его по плечу. — Бинша помнишь?
— А то!
— Это Жуся, — Глинт указал чубуком трубки на собачонку: маленький пушистый комочек на коротеньких тонких ножках — боязливо жался к его ногам. — Знакомьтесь.
Внутри просторной комнаты без единого окна всё оказалось очень просто и незатейливо, без малейшего признака роскоши. Прямоугольный дубовый стол, у стены ещё один поменьше, два стула, тумбочка. У камина рядом с лестницей на второй этаж две скамьи-лежанки, покрытые серыми шерстяными одеялами. На стенах анатомические рисунки, пространство меж которыми завешано пучками высушенных трав; полки забиты склянками, баночками и свёртками. Тумбочка покрыта белой тряпицей, поверх которой лежали блестящие инструменты, ещё было эмалированное корытце с разновеликими по ранжиру разложенными цельнометаллическими ножами, и зловещего вида коловорот, лежащий поверх всей этой массы.
— Плохо выглядишь, — Глинт взял онталара за руку и потянул, принуждая нагнуться. — Ты здоров, Вейз? — Оттянул нижнее веко, заглянул в единственный глаз.
— Я не лечиться…
— Позже о делах поговорим, — оборвал его старичок, перегоняя трубку из одного уголка рта в другой. — Надо тебя осмотреть. Сядь, говорю! Бинш. — окликнул он братца, который видимо без слов понимая, что от него требуется, устремился к тумбе с инструментом. — Снимай тряпки свои, — это уже Ктырю приказ был. — Спиной повернись.
— Да пыльца это, жив и ладно, — нехотя начал заголяться онт.
— Жив?! — Вейзо обдало неприкрытым сомнением. — Срань Хорбутова! Да как ты не сдох ещё! Слыхали мы тут, что ты вытворяешь.
Вейзо не чувствовал боли, ощущал лишь прикосновения холодных пальцев старичка: у шеи, где некогда торчал нож одного из Медведей, справа у поясницы и под лопаткой куда прилетел вражеский болт, слева по следу от ножевого пореза. Ещё были раны на груди, правой руке и обеих ногах. Глинт пока до них не дошел.
— Это всё пыльца. Башка вот трещит, мочи нет терпеть, — отпустив напряжение, пожаловался Ктырь.
— Ясно всё с тобой, — шмыгнул носом Глинт. — Раздевайся полностью и на стол ложись. Пока раны твои страшные буду обрабатывать, расскажешь — зачем пришел.
Вейзо кивнул покорно, начал снимать штаны.
Старичок взял с полки бутыль, налил из неё в чашку.
— Что это?
— Лекарство.
— А-а-а, — одним глотком Вейзо осушил гадко воняющую жижу.
— На живот ложись, — скомандовал Глинт, и когда Вейзо умостился на коротком для такого как он столе — ноги торчали с него на треть — Глинт, наконец, позволил: — Говори.
— Тебе известна легенда о богатствах Алу'Вера? — издалека начал Вейзо.
— Слышал, что-то по пьяни народ баял.
— Тогда я эту муть с прикрасами для баб приберегу, а тебе коротенько расскажу, как дело было, самую суть.
— Хорошо, давай покороче.
— А! — Вейзо показалось — такой боли он и от болтов не чувствовал. — Ты к Неши Вауру в живодёры пойти не хочешь? — с трудом проталкивая воздух сквозь плотно стиснутые зубы, прохрипел он.
— Терпи. Раны твои гниют, обработать надо. Может погрызть чего дать?
— Буссы лучше налей.
— Бинш, плесни ему буссы, а то он как девица того и гляди в обморок грохнется. И давай воду уже грей, чего сопли жуёшь! А ты продолжай не отвлекайся.
Вейзо поморщился.
— Давным-давно кто-то из къяльсо нашел в Тарратских катакомбах золото древних греолов, — начал он пересказ услышанного от Нэла Бирама. — Вынес, понятное дело, сколько смог догорбатить. Сколотил из дружков-подельничков своих команду и начали они… А!…тягать золотишко. И всё бы ничего да сдал их кто-то Чернополосым. А! Сука, живодёр!
— Не ори! Что ты, в самом деле, как баба.
— Да пошел ты, буду я ещё при тебе живодёре сдерживаться.
— На глотни, — Бинш протянул Вейзо кружку с буссой.
Крепкий напиток обжог горло, тепло разлилось по телу. Боль немного отпустила.
— Ещё, — попросил онталар, возвращая кружку.
— Перебьешься. Нельзя много, ты лекарство пил. Рассказывай давай.
