Она шагнула под растрескавшуюся арку и вышла на балкон, бросив взгляд на мрачную гору сочившихся влагой камней, на волны, неистово бившиеся о скалы внизу. На отполированные холодными ветрами стены, на ворон, облепивших карнизы, парапеты и башенки. На бесконечную череду потрескавшихся барельефов, истёршихся до неразличимости изображённого на них. На покачивающиеся под порывами ветра, проросшие в камень кусты и траву.
«Главное, что ты жив, — мысленно сказала Латта воображаемому Алу'Веру. — Жив! И скоро мы будем вместе». — Её душа возликовала, но только душа — сердца у неё не было: оно давно уже принадлежало Первым.
Латта зябко поёжилась. Она выпростала руки из рукавов и обняла себя за плечи.
Таэм'Лессант в глубоком раздумье стоял перед мольбертом. Он оглаживал подбородок пальцами левой руки.
— Ты удивительно красива, я говорил это раньше?
— И не раз, — Латта повернула голову, встряхнула волосами, в припухших от слёз глазах вновь заиграли озорные искорки.
— Мой племянник Алу'Вер сойдёт с ума, увидев тебя прежней.
«Но ещё раньше сойду с ума я», — всхлипнула Латта, задыхаясь от счастья.
— Я готова, Властитель, — она вернулась, заняла прежнюю позу.
— Я знаю, — Таэм'Лессант слабо улыбнулся. — Ты была готова всегда. Я понял это с того момента, когда мы вернулись из паломничества по Эрфилару. Помнишь?
Теперь улыбнулась и она. «Алу'Вер встречал нас».
— Да, — шепнула. — Помню. Скажите, Властитель: а как мы спасём его?
— Извлечем разум Алу'Вера и подселим в подходящее тело.
— Его можно отделить и переселить в другое тело?
— Далеко не в каждое, точнее всего в одно. Тут есть одна трудность — для того чтобы Алу'Вер стал единоличным хозяином тела, оно изначально не должно иметь души.
— Но где его взять? Только Первые могут…
— Предвестник поможет нам, — поспешно оборвал её Таэм.
— Предвестник? Каким образом?
— Возможно ты помнишь, что Великий Первый обещал мне, что заблаговременно предупредит о наступлении Сида Сароса, послав Предвестника?
— Я этого не помню.
— Это не важно, главное я помню это. Предвестник снизойдёт на Ганис в день кольцевого затмения Сароса и своим рождением объявит о наступлении последнего года Сида Лайса. Сам же он проживёт за этот оставшийся год полную людскую жизнь — от младенчества до старости, смертью своей возвестив о начале новой эпохи.
— Мы должны его защитить, да? — спросила Латта. Ей показалась, что она почувствовала, что дальше скажет Таэм.
— Почему ты так решила?
— Не знаю, просто подумала.
— Нет, его не надо защищать.
— Где это произойдёт?
— В нашей столице, Латта, на развалинах Кеара.
— Но долина Эльдорф была расколота и развалины Кеара, помимо материка можно найти как минимум на трёх из Отколовшихся островов.
— Ничего страшного, думаю, мы сможем вовремя определить где это место.
— Это может быть опасно?
Какое-то время онталар молчал, глядя на картину, по невысохшей поверхности которой перебегали желто-зелёные блики, потом взгляд его перескочил на огромную тучу, постепенно закрывавшей Оллат.
— Ты намекаешь, что Килс'ташар… — сухо, одними губами прошелестел он. — О нём ты подумала?
— Да, — призналась девушка.
— Возможно, — неохотно согласился Таэм. — но надеюсь, это событие не заинтересует Триждырождённого.
— Этот человечек должен что-то совершить?
— Что? — рассеянно переспросил онталар.
— Предвестник должен что-то сделать?
— Нет, он только «знак» и ничего больше, — голос Таэма был ровен, хотя в нём чувствовался слабый оттенок нарождавшейся озабоченности. — Не Сид Сароса начнётся с его смертью, но он умрёт в момент его начала. Явление Предвестника — всего лишь напоминание Великого Первого.
— Тогда я совсем ничего не понимаю…
— Мы перехватим Предвестника и воспользуемся его телом. Когда мы разыщем сущность твоего мужа, надеюсь, он скоро наберётся сил и подаст нам знак, понадобится новая оболочка. Тело Предвестника должно стать идеальным вместилищем для Алу'Вера. В нём нет души и он вполне может им воспользоваться. Главное — сделать это вовремя. — Голос Таэм'Лессанта отражался от стен эхом. — Боюсь, ты будешь недовольна, если Алу'Вер предстанет пред нами в теле немощного старца. В твоих же интересах — чтобы это случилось как можно раньше. Относительно рано, конечно. Внешность тридцатилетнего мужчины тебя устроит?
Латта закусила губу.
— Я, право, не знаю. Когда нас разлучили, он выглядел старше.
— Ты скучаешь по седине в его волосах?
— Нет, — она мечтательно улыбнулась.
— Он никогда не будет прежним, Латта. По крайней мере, внешне. Подбородок чуть выше, прошу. Надеюсь, ты понимаешь это?
— Да, но это всё равно будет «он».
— Надеюсь на это, а ещё — на то, что Первые не поскупятся и ты не будешь разочарована его новой внешностью.
— Мне всё равно, как он будет выглядеть!
— Тем лучше для тебя, — не стал возражать Таэм. — Тридцать лет — отличный для мужчины возраст! Предвестник войдёт в него где-то в конце лета. Мы должны успеть. Каждый последующий месяц будет стоить Алу'Веру пяти, десяти лет в возрасте тела. Затрудняюсь определить точнее: мне не совсем понятно, сколько это: человеческая жизнь, пятьдесят лет или, может, сто?
