— Во все, но оно далеко, нам пока не помеха. Вот смотри, — Нёт сдвинул в сторону ветки, схватил несколько камешков и принялся их раскладывать. — Это мы, это Нижние Выселки, это Верхние…
— Ничего не видно, — остановила его Нира, поняв, что планам их ничего пока не угрожает, а подробности могут подождать и до завтра, — утром всё обсудим.
— Хорошо давай завтра.
— А вот за это тебе моё отдельное спасибо! — Нира разложила на тряпице, три больших связки наконечников и новую тетиву, что принёс Нёт, и мешкотно осматривала ту которую только что сняла с лука, видимо прикидывая, сколько она ещё прослужит и не стоит ли заменить её новой. — Теперь мы и поохотиться сможем и в обиду себя не дадим.
В ожидании дауларца, Нира изрешетила стрелами трухлявый весь облепленный сувелями осиновый ствол. Тэйд сидевший неподалёку, и исподлобья поглядывающий на стройную её фигурку, склонен был полагать, и не без оснований, что она видит перед собой вовсе не сувели, а его.
— Давно хотел спросить, где ты так с луком обращаться научилась? — Нёт поправил палкой дрова в костре, на что тот огрызнулся рыжим языком пламени и снопом оранжевых искр.
Инирия ответила ему вопросом, больше походившим на ответ, и по недовольному лицу девушки было понятно, что она не очень любит распространяться на эту тему:
— Ты, дауларец, про къяльсо слышал?
— Немного. Думаешь, я совсем дикий?
— Не обижайся. Хочешь по-другому спрошу: ты пока жил в Дауларе и отец не взял тебя с собой в Кетарию, что-нибудь о къяльсо слышал?
— Нет.
— Ну, вот видишь. Бьюсь об заклад, что ни в Зинтрохе, ни в Меноуре о къяльсо немногие знают. Ты в Кетарию как попал? Морем?
— Да.
— Через Крионто или Стиггиарт?
— Точно не скажу, я тогда совсем языка вашего не знал. Приплыли и приплыли. Народу много — глаза разбегаются. Из отца ничего клещами не вытянешь, только и слышишь: сам смотри, сам учись.
— Ну да не важно, главное то, что вы, минуя Хаггоррат и Зарокию, в Кетарию попали…
— В Хаггоррате я был, и не раз.
Нира в задумчивости покрутила бронзовое колечко с язычком на большом пальце правой руки.
— Не в этом дело, а в том, что, сойдя на землю, ты сразу оказался в местах, где къяльсо на слуху. Немного их там, как тебе могло показаться, а именно на слуху они, понимаешь? Каждый норовит себя за къяльсо выдать. А на самом деле те чучела расписные только и способны, что зады в кабаках просиживать, и не имеют с настоящими «серыми» ничего общего. В портовых кабаках всё больше пьяная матросня да беглые каторжники с галер, они-то себя за къяльсо и выдают. Кто, бахвальства ради, кто по пьяному делу, а иные и в поисках лёгкого заработка… Къяльсо, Нёт, вопреки расхожему представлению, зверюшка весьма редкая. Это на Отколотых островах их много, на Тэнтраге, в Триимви, Стиггиарте или Хоморе, ибо близко города эти от того же Ногиола или Тэнтрага, а вот в других краях, что подальше, о «серых» и слыхом не слыхивали. Уж на что Сулуз — столица или Бийонт с Лимтиором — города большие, далеко в королевстве не последние, но и там о къяльсо мало кто знает. А дальше на юг — так даже и слова такого не слышали. Я уж не говорю о далёком севере: о Меноуре или Дауларе… ну это ты и сам без моих поучений знаешь… Настоящего къяльсо, — продолжала Нира, бережно складывая наконечники и тетиву к себе в сумку, — вы никогда не узнаете и не увидите, пока он сам того не захочет, и лучше, чтобы этого никогда не случилось, уж поверьте.
— Тогда вопрос у меня тот же, где ты всех этих премудростей нахваталась?
— Я три года прожила на Кайце, там меня один добрый онталар всему и научил — Леррхар Ноо, может слышал?
— Откуда? Кто он такой? — спросил дауларец.
Тэйд оторвал взгляд от лезвия своего нового кинжала.
— Леррхар Ноо великий мастер Гэмотт-рам, — ответил он, убирая клинок в ножны.
— Ну как учил — показал кое-чего от скуки, по-соседски, — объяснила Инирия. — Он на Кайце тогда жил. Тётушка Лайса с ним хорошо знакома.
— Погоди, ты сказала, онталар? — спросил Нёт.
— Да.
— Он тоже къяльсо?
— Нет.
— Как нет?
— Да вот так.
— Уверена? Сама же сказала, что настоящего къяльсо так просто не узнаешь.
— Точно нет.
— Странно.
— Ну и что, что дальше расскажи? — попросил Тэйд.
— А дальше, собственно, и ничего. Пустое это. Я вот всё о птице, той, что за Нётом следила, думаю… и о пауках…
— Я не уверен, может и не следила, сама знаешь, когда чего-то ждешь, оно всегда тебе примерещится.
— Хорошо если так. Ладно, я спать, — Инирия встала, — завтра думать будем.
Нёт, с доброй ухмылкой, кивнул Тэйду: вот как она, и попробуй не послушайся.
По-весеннему яркий, необычайно огромный Сарос лениво полз по звёздному небу, поигрывая размытыми, маревом краями. Тэйд зачарованно смотрел на ночное светило и ему показалось, что он чувствует его прерывистое дыхание, слышит биение его мятежного сердца. Всем своим нутром ощутил он леденящий душу, животный страх, словно Сарос был огромным, затаившимся зверем, терпеливо подстерегающем очередную жертву.
«Это я? — спросил Тэйд, и тяжело вздохнул, — вполне возможно, что так».
