Но как Нёт не вглядывался, так ничего и не увидел. Не увидела и Нира, да и сам Тэйд, как ни старался больше ничего похожего на воду не увидел.
«Почудилось».
Чёрные птицы пролетели над ними ещё раз, но ничего не обнаружив, улетели восвояси.
— Я же говорила, — прошептала Инирия.
— Возвращаются, — согласился Тэйд.
— Что думаешь, дауларец?
— Думаю, надо дождаться, когда они ещё раз пролетят и если на дороге никого не будет, бежать на ту сторону, к камням вон тем, или к кустам, надеюсь что это не твой разлюбимый шист. На той стороне, поди, тоже не Эрфилар, а от тракта отойти надо как можно дальше и место для ночёвки подыскать. Костёр хороший нам не помешает — самим согреться да вещи просушить. И вообще, на будущее, имей в виду, что при такой погоде надо чаще остановки делать, в сухое переодеваться, а то мы так долго не протянем.
— На той стороне — да, и костёр и привалы. Так и будет. Потому и спешу туда. За большаком и в добрые времена людей не сыскать было, а теперь и подавно.
— Волков там много? Не сидят, не ждут нас облизываясь?
— Нет, — слова дауларца заставили Инирию улыбнуться, сам же он оставался совершенно серьезен, и было не понятно, шутит он или нет. — Тут волков и не должно быть, — заверила его Нира. — Это не пустоши, до них ещё дней пять лесом идти.
— Ну как так, — фальшиво расстроился Нёт. — А если серьёзно, много там волков или это так — страшилки для детишек непослушных?
— Не знаю я, Слейх говорил что много. Но когда мы с ним шли, ни одного так и не увидели.
— Это ещё не означает что их здесь нет, это означает, что Слейх своё дело знает, и не более того. Но… но люди же тоже не просто так таким местам названия дают. Только вот не пойму никак, что волки на пустошах позабыли, им же что-то жрать надо, а какая еда там где ничего нет.
— Чего не знаю того не знаю, спросишь у них при встрече. Хочешь, я напомню?
— Спасибо, не забуду.
Черное облако скрылось за деревьями, вороний грай утих и теперь лес был совершенно покоен — гнетущее безмолвие, ни что не нарушала тяжелой тишины.
Нира последний раз поглядела по сторонам и решительно скомандовала:
— Вперёд!
Они пересекли серую полоску тракта и уже находились на полпути к лесу, когда с неба на них обрушился ужасающий рев — истошный, хриплый, полный негодования, злобный крик.
Тэйд обернулся и то, что он увидел, заставило содрогнуться: от леса, с той стороны, откуда они шли, отделилось одинокое чёрное пятно и теперь стремительно приближалось.
У Тэйда по спине побежали мурашки. Остановился Нёт, замерла Инирия — высоко в небе, примерно в двух сотнях тонло от них, планировала гигантская птица.
— К лесу, — крикнула Нира, — быстрее!
Гриф Вараш взмахнул крыльями и, издав резкий, душераздирающий вопль, вовсе не похожий на обычные птичьи крики, начал пикировать вниз.
Но Нёт и не думал бежать.
— Нам не уйти, надо разобраться с ним, — рука дауларца поднялась, указывая на птицу остриём алого клинка.
Инирия вскинула лук, дёрнула из колчана стрелу, выстрелила раз-другой. Гриф даже не попытался увернуться, обе стрелы чиркнули по оперению и отскочили, будто это были не перья, а прочнейшие галиоровые пластины.
Нёт встал в боевую стойку и угрожающе покачал мечом, держа его двумя руками, делом доказывая, что он мужик не потому что носит штаны и най-сар. Встать так перед огромной птицей, которую не берут стрелы, было сродни безумию.
«Сейчас мы все умрём», — подумал Тэйд и почувствовал страх и стыд, за то, что не он принял этот вызов.
Алый клинок Керитона в руках Нёта должно быть придавал ему уверенности, дауларец стоял, широко расставив ноги, и Тэйд видел, как напряглись мышцы его лица, как задвигались желваки и загорелись глаза, и эта твёрдость частично передалась и ему. Он завел руку назад, выхватил кинжал (другого оружия у него не было) и встал рядом, с твёрдым намерением стоять до конца и продать свою шкуру подороже.
Но у дауларца имелось своё мнение на этот счёт.
— В сторону, — гаркнул он, и, не церемонясь, грубо отпихнул Тэйда, а когда птица приблизилась сделал выверенный шаг вперёд и в бок, амплитудно крутанув мечом. Тэйду даже показалось, что клинок дауларца вспыхнул и увеличился в размерах.
Гриф дёрнул крыльями и издал громогласный рёв, больше походящий на рычание раненого зверя, нежели на крики птицы. Он завис, расставил крылья и развернулся на месте — несколько десятков острых, как стрелы, перьев веером полетели в стороны. Беглецы повалились наземь. По счастью, ни одно из перьев-стрел не достигло цели. Первые сегодня были на стороне Тэйда и его друзей и даровали им возможность потерять свои жизни с большими достоинством и честью, где-нибудь в другом месте и при иных обстоятельствах.
Все это произошло в промежуток времени, которого хватило лишь на то, чтобы сделать три вдоха.
Первым (это уж как всегда) вскочил Нёт, его лицо, и одежда были запятнаны кровью. В одной руке он держал меч, в другой сверкала ножеподобными когтями отрубленная грифонья лапа. Вараш висел в воздухе, который, казалось, вибрировал от тяжёлых взмахов его огромных крыльев.
— Иди сюда! — выкрикнул дауларец, вздымая алый клинок.
