– А дело будет такое… – Воевода помедлил, словно ещё раз прикидывая, стоит ли говорить, и только потом закончил: – По зимнему пути на восток вдвоём съездите. Поспрошаете кого надо, узнаете, что где есть, может, чего прознаете, ну и, само собой, про соболей…
– Да мне вроде как невместно, – замялся Евсей. – Может, из охотников кто…
– Не, охотников нельзя, – воевода отрицательно покачал головой. – Они, ежели про богатые ловы прознают, таиться будут, а ты человек государев. Опять же у Томилы твоего свой интерес имеется, да и с самоедами он знается хорошо. Уразумел?
– Уразумел. – И, понимая, что дело с поездкой уже решённое, Евсей кивнул.
Из съезжей амбарник вышел просто ошарашенным. Особенно после того, как выслушал обстоятельный наказ воеводы. Ему вместе с Пушником предстояло сухим путём пройти как можно дальше «встречь солнца» и высмотреть по дороге соболиные места, где кто проживает и какая там может быть торговля. Ещё воевода велел примечать всё интересное, но что это такое могло бы быть, Евсей себе не представлял, однако спросить так и не решился, а слушая Беклемишева, только помалкивал да согласно кивал головой.
Теперь предстояло всё это передать Пушнику и уже с ним как с напарником обсудить всё обстоятельно. О том, что затынщик может отказаться, у Евсея и мысли не было, а потому, не откладывая дела в долгий ящик, он немедленно отправился к приятелю.
Томило был дома и первым делом принялся подтрунивать над Евсееем из-за его столь озабоченного вида. Однако узнав, с чем тот заявился, враз посерьёзнел и, проведя Евсея в горницу, принялся рассуждать вслух:
– Значит, говоришь, велено нам такое дело…
– Ну да, – немедленно подтвердил Евсей и удивлённо уставился на Пушника.
Признаться, он не мог понять, чему вдруг обрадовался Томило и отчего он сейчас, потирая руки, с довольным видом ходит по горнице. Наконец Евсей не выдержал и недовольно фыркнул:
– И чего ты обрадовался?.. Это ж нам с тобой в такую даль переть. А там ещё кто знает, что статься может…
– Не боись, не боись… – подбодрил товарища Пушник. – Не одни пойдём. Я своего Савоську за проводника возьму. Он, шельмец, давно в тех краях промышляет. Снарядим нарты – и айда. Глядишь, ещё и с соболями будем…
– Да соболям-то откуда взяться? – сердито возразил Евсей. – Нешто промыслом по пути займёшься?
– На кой нам промысел? – Томило перестал ходить по горнице и посмотрел на Евсея. – Товару всякого с собой захватим. Я через Савоську давно знаю, что в тунгусских стойбищах надо. Опять же, все будут думать, что мы с тобой по купецкому делу, а про то, что высматривать велено, молчок.
– Вон оно как… – протянул Евсей и восхищённо глянул на Томилу, который всё так ловко повернул им на пользу…
Выезд на малую соколиную охоту происходил торжественно, согласно чину, утверждённому самим царём Алексеем Михайловичем. Впереди «держа дорогу» ехал «Верьховый подьячий Сокольничего» пути, а за ним в ряд шесть сокольников, и у каждого из них на правой руке, которую прикрывала богатая перчатка с золотыми обшивками, сидело по кречету.
Сегодня «в поле» взяли только самых любимых птиц государя. Это были Адарь и Мурат, Булат и Стреляй, а с ними ещё Лихач и Солтан. На птицах были кожаные «обносцы» – тонкие онучи, обёртываемые вокруг ног, «должики» – золотые шнурки, пришитые к рукавице сокольника, и бархатные «клобучники», закрывающие головы птиц, дабы до начала охоты они не «глазели» по сторонам.
Ещё у каждого кречета к среднему перу на хвосте крепился позолоченный бубенчик, выписанный из заморского города Кролевца[97]. Такой бубенчик своим серебристым звоном давал знать охотнику, куда отлетела птица, чтобы найти её без промедления.
Сами же сокольники были одеты в яркие суконные кафтаны с золотыми нашивками, горностаевые шапки и жёлтые сафьяновые сапоги. На серебряной перевязи у них висели красные бархатные сумки, где лежали «вабило»[98] для привлечения птицы, серебряный рог и «ващага» – деревянная палка с шариком, чтобы бить в бубен, вспугивая дичь.
За ними, в неком приличествующем сану отдалении, верхом ехал царь, одетый, как для малого выхода – в белую атласную ферязь и шапку с собольей опушкой, а уже за ним, опять же, на некотором отдалении, следовали подсокольничие, ловчие и прочий подсобный люд.
Красочная кавалькада чинно миновала длинный Измайловский мост и, проехав ещё с полверсты торным шляхом, свернула влево. Через рощу ехали уже по способностям, особо не придерживаясь строя, и когда наконец выбрались на противоположную опушку, остановились.
Здесь начинались царские охотничьи угодья и «Верьховый подьячий», обращаясь прямо к Алексею Михайловичу, воспрошал:
– Время ли наряду, государь?
– Время. Приимай и посылай ловчих, – изрёк царь.
Подьячий призывно взмахнул рукой, и ловчие, сорвавшись с места, врассыпную поскакали к недальнему озерцу, прятавшемуся за мелким кустарником. Выждав малое время, царь не спеша поехал туда же, а за ним, выстроившись в ряд, последовали все шесть сокольников.
