Впрочем, сколько Вальд ни оглядывался, кругом было тихо. В обе стороны от моста тянулись стены Белого города, над воротами, с поднятой по дневному времени решёткой, в голубце висела икона, московиты у прилавков толковали своё, и Петер в конце концов успокоился.
Он даже по примеру Гуго взял какую-то книгу и принялся её листать. Однако надолго Петера не хватило. Решив, что ожидание слишком затягивается, Вальд наклонился к уху стоявшего рядом Мансфельда и негромко спросил:
– Как думаешь, наш подьячий придёт?
– Придёт, придёт… – заверил напарника Гуго и пояснил: – Я, как мы с ним говорили, присмотрелся, наверняка денежки любит…
– Ну, если так… – И, вздохнув, Петер начал листать книгу дальше.
Однако ожидание затягивалось, и, потолкавшись ещё какое-то время возле лавок, напарники совсем уж собрались уходить, как вдруг Гуго толкнул Петера.
– Смотри…
Вальд обернулся и увидел, что вдоль рва по направлению к мосту, держа в руках какую-то книгу, идёт тот самый подьячий. Заметив, что больше с ним никого нет, Петер обрадовался.
– Один пришёл…
Поняв, чего именно побаивался Вальд, Гуго, сам малость опасавшийся, что подьячий явится вместе со стрельцами, облегчённо вздохнув, ответил:
– Так и должно быть…
Тем временем подьячий поравнялся с ожидавшими его иноземцами и показал глазами на ближайшую книжную лавку. Выждав, пока подошедший к прилавку подьячий начнёт что-то там рассматривать, конфиденты тоже зашли в лавку и вроде бы невзначай остановились с ним рядом.
Подьячий мельком глянул на них, как будто только что подошедшие иноземцы были ему незнакомы, и продолжал всё так же рассматривать прилавок. Снова забеспокоившись, Петер оглянулся, в то время как Гуго, не выдержав странного молчания, нетерпеливо спросил:
– Что-то есть?
– Вот, – ответил подьячий и, приподняв, подержал перед глазами Мансфельда принесённую с собой книгу.
Гуго сразу рассмотрел богатый кожаный переплёт и, наклонившись к самому уху подьячего, не сумев скрыть волнения, прошептал:
– Это она?.. Роспись?
– Нет, я же говорил, её взять нельзя, – покачал головой подьячий и негромко пояснил: – Но зато все клейма здесь.
– Как же так? – искренне удивился Гуго, видимо решивший, что пояснительные клейма могут быть только вместе с Росписью.
– Смотрите сами, – невозмутимо ответил подьячий и, положив книгу на прилавок, раскрыл переплёт.
Едва книга была развёрнута, как Гуго с Петером забыли обо всём. С двух сторон навалились они на подьячего и восхищённо стали всматриваться в заложенные между страниц красочные листы, где на каждом золотом и киноварью была нарисована увенчанная царским орлом затейливая виньетка, а в середине её помещался выписанный полууставом текст.
– Сколько их? – нетерпеливо выдохнул Гуго.
– Шестнадцать, – коротко бросил подьячий и сразу назвал цену: – По десять ефимков за каждый лист.
– Сколько?.. – Гуго удивлённо воззрился на подьячего и, помедлив, кивнул Петеру, отзывая его в сторонку.
Иноземцы отошли подальше, чтобы посоветоваться. Таких денег у них с собой не было и, значит, следовало поторговаться. Придя к такому решению, напарники уже собрались вернуться, как вдруг их внимание отвлёк быстро кативший к мосту крытый возок, на запятках которого стояло сразу трое.
Грохоча колёсами по бревенчатой мостовой, возок подлетел ближе, кучер круто завернул упряжку и, видя, что толпившиеся на мосту людишки мешают проехать к воротам, закричал:
– Пади!..
Конечно, в возке наверняка был кто-то из верхних, и Гуго с Петером, не сговариваясь, глянули на оставшегося у прилавка подьячего. И тут произошло неожиданное. Те трое, что были на запятках, спрыгнули и бросились к книжной лавке, а бывший там подьячий, швырнув свою книгу на землю, внезапно кинулся наутёк.
Подъехавшая на возке троица в два счёта догнала удиравшего со всех ног подьячего, ловко скрутила и поволокла обратно. Потом схваченного запихнули в возок, двое сели вместе с ним, а третий, вернувшись, первым делом поднял книгу и стал торопливо собирать выпавшие из неё вкладки.
Сразу сообразив, что происходит, иноземцы, расталкивая книжников, побежали к воротам Белого города, и последнее, что видел Петер, который, проскакивая под поднятой решёткой, оглянулся, были ещё лежавшие на мосту несколько листков с ярко раскрашенными виньетками…
Сегодня Епанчин решил заняться делами и даже всё утро простоял за конторкой, разбирая скопившиеся жалобы, но внезапное появление Никишки нарушило его планы. Сразу встревожившись, воевода посмотрел на заявившегося без вызова конфидента и коротко спросил:
– Что?..
– Капитан Нильсен уходить собрался, погрузку кончает, – вроде как виновато сообщил Никишка.
– Как «уходит»?.. – удивился Епанчин. – Ему ж ещё надо такелаж перетягивать, и вообще…
Признаться, весть, принесённая Никишкой, рушила имевшийся у воеводы план. Зная от Златы всё о походе Нильсена и приняв во внимание переданное девушкой желание иноземца переговорить с воеводой, Епанчин ждал, что, закончив ремонт, Нильсен заявится с визитом, но у того, видать, изменились намерения…
Прикинув всё это, Епанчин деловито спросил Никишку:
– Когда уходит?
