Так оно и продолжалось, пока все махинаторы, мелкие и крупные, не убедились, что единственный совестливый человек не намерен поднимать шум. Герцогиня вернулась к своим делам и, закончив жечь бумаги, навсегда покинула Белый дом. В общественном хранилище, занимающем целый квартал рядом с мусоросжигательным заводом в Мэрион, штат Огайо, было больше двухсот сдаваемых внаем помещений. Самое большое из них – площадью тридцать тысяч квадратных футов – взял в бессрочную аренду фонд, созданный в начале политической карьеры Гардинга. Когда федеральные службы получили наконец ордер на обыск, то нашли помещение совершенно пустым.
На складе в Александрии хранились по меньшей мере четыре тысячи коробок – десять футов длиной, фут шириной и фут высотой, – плотно набитые бумагами. Национальный архив, запросивший документы, касающиеся личной и политической карьеры Уоррена Г. Гардинга, получили всего две коробки.
Когда солнце село и зажглись уличные фонари, Картер по винтовой лестнице спустился в гараж. Малыш привычно устремился в проход между «бентли» и «пирсом-эрроу», останавливаясь, как всегда, чтобы понюхать колеса. Затем большая кошка и хозяин вышли на улицу.
Картер прогуливал Малыша без поводка – лев отлично слушался голоса. Они гуляли вместе уже двенадцать лет, по всему миру, в городах и деревнях, по пляжам и по горным тропам. В последнее время Малыш уже не гонялся за белками и не прыгал за тенями, а тихо трусил или сидел, слушая завывания ветра в кронах. Ему было почти тридцать, грива поредела, суставы плохо гнулись, он потерял семьдесят фунтов. Глядя, как Малыш спускается по узкой лестнице в парк, Картер подумал, что, наверное, выступление с президентом Гардингом было для льва последним.
Картер жил у входа в парк, окружающий озеро Мерритт. Зеленое пятнышко на карте свидетельствовало, что власти Окленда мечтали обзавестись чем-то вроде Центрального парка или парка «Золотые ворота». Из-за скудного финансирования начинание выродилось в запущенный лесок с грязными дорожками; даже летние эстрады и беседки выглядели так, словно их за ненадобностью свезли сюда из других городов. Более того, поговаривали, что тут водятся привидения, поэтому после захода солнца в парке можно было встретить разве что воров или наркоманов. Короче – идеальное место для прогулки со львом.
Малыш прошел между двумя посеревшими каменными львами у входа, не обратив на них ни малейшего внимания (хотя Картер всегда надеялся, что он узнает собратьев). Вместо этого Малыш, как обычно, хотел скорее подойти к озеру и остановиться, вынюхивая недосягаемых цапель. Ветерок морщил воду, дробя отражения лампочек, развешанных между фонарными столбами – так называемое «ожерелье огней». Весь берег, как театральную вывеску, окаймляли гирлянды ламп – первоначально их развесили, чтобы развеять слухи о привидениях, но теперь превозносили как одну из достопримечательностей Окленда.
Картер ни разу не видел привидение, однако сама мысль ему нравилась. Кто откажется встретить призрака? Впрочем, пока ему не везло. По выходным он во второй половине дня ходил через парк до паромной переправы, смотрел на лодочников, на живописцев с мольбертами, на бегающую ребятню и думал, как странно, что в темноте эти же места кажутся такими зловещими.
Отсюда мысль снова возвращалась к призракам. Первой свежей идеей за девять лет стал замысел спиритического сеанса. Номер назывался «Левитация мадам Зора» и занимал в программе двадцать пять минут: под призрачные стоны и потусторонние стуки спиритка, паря в воздухе, отвечала на вопросы зрителей об усопших близких. Картера всегда смущала эта часть шоу, однако его коллеги, угождая зрительским вкусам, показывали сходные номера. В начале действия объявляли: Великий Картер заплатит тысячу долларов золотом тому, кто продемонстрирует подлинное спиритическое явление, которое он, Картер, не сможет воспроизвести.
Он надеялся показать, что вызывание духов в программе – шутка, однако после каждого спектакля приходило несколько писем: люди слезно молили вернуть с того света родных и любимых. Иногда письма просто огорчали – их авторы явно не блистали умом; иногда – надрывали душу.
