«Мирко продаст дом, Мирко продаст дом», крутится в голове одна фраза, от которой ей становится тошно и отчаянно хочется зареветь. Она смотрит прямо под ноги, но не видит дороги. Ей кажется, будто она ничего не может сделать, и что мечта превращается в пыль прямо на глазах. «А если… ну допустим, только допустим! Если Мирко продаст дом нам?» – несмелая надежда. Нина споткнулась о торчащий из-под земли корень большой сосны и чуть не полетела на землю. «Смотри, куда бежишь, сорвиголова!», часто повторяла Нине бабушка, когда девчонкой та гостила у неё в деревне. Этот лес напоминает ей детство: те же ароматы, то же пение птиц, то же ощущение своей естественной среды. Шум леса успокаивает и настраивает на спокойный лад. Нина сбавила темп и постепенно вернулась к способности думать ясно, не гоняясь за обрывками летящих по кругу мыслей.
Дойдя до крутого поворота дороги, Нина обнаружила, что стоит ровно на пределе моих владений, прямо надо мной. Внизу работают садовники, до слуха доносится жужжание газонокосилки и бензопилы. Сразу от края дороги стелятся каскадами оливковые рощи. Высоко, метров пятьдесят или больше, если по прямой. Отсюда хорошо видна моя провалившаяся крыша, все дворовые постройки, и сад. Мы кажемся ей беззащитными. Видны и масштабы бедствия: черепичная крыша в нескольких местах зияет пустотой. «Значит, помимо прочего, придётся полностью менять крышу…».
Нина ступила в ещё нескошенную садовниками траву. «Посижу тут немного…». Села прямо на землю, прислонившись спиной к стволу оливы и свесив ноги с уступа. Картоха тоже любил посидеть в этом месте, будто со стороны осматривая хозяйство. «Там подлатать, здесь спилить загнившую яблоню, а на оливках опять завелась моль…» . Сдвинет соломенную шляпу на затылок и вертит в руках какую-нибудь веточку. В оливковых рощах витает странная энергетика бесконечной молодости. Они будто никогда не стареют и не превращаются в трухлявые пни. Удивительное дерево, живёт почти вечность в человеческом измерении. Джузеппе проводил здесь много времени. Нина чувствует это магическое поле, и ей больше не хочется никуда идти.
– Вот ты где! – голос Адриана раздался неожиданно, Нина обернулась. Он стоял на верхнем уступе, зацепившись руками за ветку оливы и раскачиваясь, как на турнике. Покачавшись туда-сюда, спрыгнул вниз. – Знал, что догоню.
– Присоединяйся, – сделала широкий жест рукой Нина, указывая на траву подле себя. – Хорошо, что пришёл.… А как ты меня нашёл?
– Знаю твои привычки в лес бегать чуть что, – засмеялся Адриан, устраиваясь рядом, на траве. – Небось решила со злости забраться подальше на гору, да не дошла, залюбовалась на дом?
– Вот как ты всё про меня понимаешь? – улыбнулась Нина, качая головой. Адриан не ответил, только подмигнул лукавыми чёрными глазами и стал смотреть куда-то вниз. Ветер становится сильнее, неверная тень от ветвей олив мечется по земле, верхушки сосен беспокоятся.
– Как думаешь, во что обойдётся ремонт? – озвучила Нина свои мысли. Адриан всё-таки строитель, может прикинуть хотя бы примерно и степень разрушения, и стоимость, и сроки. Он усмехнулся, искоса взглянув на неё.
– Во много обойдётся ремонт. Проще не ввязываться, если нет свободных денег. Внушительных денег.
– И всё же? – не отступает Нина. Она понимает, что терять нечего, надеяться не приходится. Но объективно убедиться в том, что не выйдет, ей необходимо. Она цепляется за меня, как за пристанище в этой чужой стране. Ищет дорогу домой, ищет способ жить в радости.
– И всё же.… Готовь тысяч триста, не меньше, – серьёзно сказал Адриан и запустил пальцы в волосы. Он давно уже прикинул все объёмы и сроки. – Видишь? Крышу нужно менять полностью. Скорей всего, и коммуникации тоже. Трубы, проводку…. Со стенами, думаю, всё проще – залатать трещины, промазать глиной. Но ещё неизвестно, что там с перекрытиями. За столько лет они могли прогнить от постоянной сырости.
– И ещё все окна, двери… – протянула Нина. – Вон, входная дверь ходуном ходит, на чём только держится…
– Вот-вот.… Но и это ещё не всё.
– А что…? – Нине уже видится дом после ремонта: как ровны стали стены, как распахнуты ставни на окнах, как летают на ветру белые шторы, а зимой из каминной трубы на крыше вьётся дымок. После слов Адриана оживающая было картинка стала вновь превращаться в мираж.
– Разрешения, Нина, разрешения. Вспомни, в какой стране мы живём!
– Ааа… – выдохнула Нина. На мощь итальянской бюрократии она насмотрелась ещё за время подготовки к ремонту собственного дома. Бесконечные инстанции, кипы бумаг, подписи, печати, квитанции, квитанции… Благо, в муниципалитете работает родственница мужа. Разрешения нужны были буквально на всё: от замены напольных покрытий до повышения энергетического класса вследствие замены старых окон на новые. Из-за бюрократии прошло два месяца прежде, чем Адриан приступил непосредственно к работам внутри дома.