– Я вот что подумал. За ремонт крыши я, конечно, возьмусь и ни цента не попрошу за работу. Но чем крыть? У меня есть немного черепицы, но это остатки от разных переделок, на новую не хватит. А просто заделать дыру будет недостаточно, эта крыша давно просит, чтобы её перекрыли полностью. Надо как-то всем вместе что-то решить…
Он поднял глаза от чашки кофе и обвёл внимательным взглядом присутствующих. Дора смотрела на него прямо, очевидно, обдумывая варианты решения вопроса. Бруно быстро понял, в какую сторону идёт разговор, и ни слова не сказав, вышел на улицу покурить. Старики завздыхали и стали обсуждать нынешние времена и цены. Садовник ждал, что скажут дальше. Адриан дал время подумать и продолжил:
– Если брать самую простую черепицу, то это не встанет в такую уж большую сумму. Евро пятьсот – цена вопроса.
– Я дам!.. – подхватилась Дора и осеклась. Вспомнила, что эти деньги уже отложены на другие важные дела. – Евро пятьдесят могу!
– Я добавлю ещё сто. А то, что ты берёшься за дело бесплатно – уже много. Спасибо. – сказал Франческо.
– Конечно, и я…. И я… – уверили соседки Доры. Бруно докурил сигарету и медленно пошёл в сторону от бара, будто разговаривая с кем-то по телефону. Садовник жевал зубочистку и смотрел, прищурив глаза, на одного из пенсионеров у двери. Того старика звали Джованни, он сидел, опираясь на трость, и буравил взглядом квадраты керамической плитки перед собой.
– Ну, вот и отлично, – сказал Адриан. – Схожу ещё раз, сделаю замеры и поеду за материалом. Если не хватит…. Добавлю, потом разберёмся.
– Да-да, а мы пока соберём деньги, – засуетились соседки и полезли в сумки. Адриан направился к двери.
– Стой ты…, – Джованни, сидевший до этого молча, медленно поднялся и выпрямился. Франко еле заметно усмехнулся. – Не надо никуда ехать. У меня той черепицы – полсарая лежит без дела, забирай.
Все уставились на старика. На несколько секунд в баре повисла тишина, и только Паоло переводил наивные глаза с одного лицо на другое, не понимая сути происходящего. Заговорили все одновременно. Франческо принялся шутить над запасливостью стариканов, подмигивать и спрашивать, не завалялось ли у того в сарае ещё чего интересного. Дора всплеснула руками и радовалась, что всё решилось так быстро и просто, а ведь она уже мысленно приготовилась ходить по соседям.
Адриан, стоявший до того с серьёзным лицом, разом просветлел и заулыбался, глядя на царившее вокруг оживление и почти не вслушиваясь в гомон. Ему было приятно. Нравилось зарабатывать себе очки, ничего никуда не вкладывая. Нравилось слыть бескорыстным добряком – просто так, на всякий случай, держать «хорошее лицо». И никому не открывать своих истинных намерений и мыслей. Он у нас тот ещё «простак»…
Паоло же подумал, что пора ему мести площадку перед лавкой, всё равно не понятно, чего все шумят. Он вышел из бара, сказал старикам на стульях «Пока…» и пошёл своей неуверенной походкой на работу. Он уже забыл про крышу, про обломок дерева прямо в прихожей, про воду на полу. Он шёл по родной деревне, и было ему радостно и спокойно. А Дора, убирая чашки в мойку, подумала, что нутро жителей этой маленькой деревни здорово чувствуется, когда нужно просто помочь тем, кто сам помочь себе не может.
…В тот вечер Дора закончила подметать и пошла за стойку. Она не спросила, что будет Адриан – знает его предпочтения. Налила кампари-соду, поставила перед ним, облокотилась на стойку.
– Ну что, какие новости, Адриан? Всё в работе?
– Как без этого…, – усмехнулся тот. – Придумал вот себе ещё работу.
– Кому на этот раз будешь дом в порядок приводить?
– Себе, Дора, себе…
– Как – себе? У тебя ведь прекрасный дом! – удивилась хозяйка, видя мысленно его добротный дом с ухоженной лужайкой перед ним.
– Не скажу пока, – подмигнул ей Адриан. – Это большой проект. Выгорит – всё узнаешь и так.
Он взял свой коктейль, вышел на улицу и устроился за круглым столиком у стены, глядя на череду стройных кипарисов вдоль дороги и строя планы на Картохин двор. Я говорю о себе в третьем лице, потому что Адриан совсем меня не знает. Расскажу, пожалуй, кто я такой.
Старожилы как-то вспоминали о том, что было до меня. Их немного осталось, живых и всё ещё в разуме, но, пожалуй, незыблемый мирок нашей уютной долины держится на них. Людям незаметно, как мы шепчемся между собой, говорим через ветер, который носится среди холмов и деревьев, от жилища к жилищу. Проникает в открытые окна, поёт в дымоходах, волнует верхушки кипарисов и оливковые рощи. Вспоминаем прошлое, рассказываем о том, что происходит в наших семьях в настоящем. Влияем на решения и судьбы. Люди недолго живут. Все поколения своих семей мы всего лишь провожаем взглядом, как солнце на горизонте. От рассвета и до заката. От рождения и до ухода. Встречаем следующих.