– А свекровь твоя приезжала сюда частенько – у них тут жили друзья. Вон там, – махнула неопределённо рукой, – где сейчас Луана живёт. Она городская была, вся такая в платьицах с оборками, с кудряшками и в туфельках. Как вспомню, как мы ей завидовали!.. Мы-то, деревенские, больше босыми бегали летом. А она чинно ходила, воспитанная была донельзя. Впрочем, до первой рыбалки…. На ней тогда было, как сейчас помню, красивое льняное платье в синюю полоску.
В воображении Нины, как наяву, рисуются картинки прошлого. Амаранта умеет передать атмосферу и описывает всё настолько живо, что давно знакомая улица теряет черты современности и цвет, превращаясь в чёрно-белые изображения незнакомцев на старых фотографиях. Нина будто перенеслась в середину двадцатого века. Почти видит, как две десятилетние девчушки в летних платьицах по очереди прыгают на одной ноге, играя в “классики”. И тот далёкий июльский день постепенно ожил в воображении, обретая снова цвет, вызывая в памяти ароматы скошенной травы и шум горной речки внизу, за домами…
– Тсс!.. – маленькая Амаранта вылетела на площадь, запыхавшись, прижалась к забору и, выглядывая за угол, прижимала к губам указательный палец. – Тише!.. Меня тут нет!
– Амаранта! Амаранта! Ну, вернись только домой, ну задам я тебе! – доносилось с улицы.
Хрупкая девочка спряталась за толстый ствол платана и грозно посмотрела на собравшуюся компанию друзей. Те примолкли и смотрели, что будет дальше. На площади показалась Эва, мать Амаранты, с мальчиком девяти лет. Остановилась, упёрла руки в бока и стала буравить взглядом из-под бровей стайку ребятни, примостившуюся вокруг скамейки.
– Амаранту не видели, конечно, – скорей утверждая, чем спрашивая сказала она. Дети переглянулись, пожали плечами и замотали головами. При этом Мирелла отвернулась, пряча улыбку, что не укрылось от Эвы.
– Хорошо, хорошо…. Передайте ей, если увидите, чтоб домой вернулась к обеду! Не то!.. – погрозила она кулаком, и все поняли, что лучше бы Амаранте послушаться матери. – И вот, Антонио в свои игры возьмите. Да смотрите, на речку не бегайте, здесь играйте. Мирелла! Смотри у меня, платье испортишь, мама будет недовольна. Barbagianni…
И, ещё раз обведя взглядом присмиревшую ребятню, Эва усмехнулась и пошла к дому, утирая лицо белым фартуком. Она была строга, но у неё было доброе сердце, и дети это чувствовали. Амаранта постояла ещё пару минут за деревом и вышла к друзьям с заговорщицким видом. Было жарко, и всем было невтерпёж скорей смыться на речку. Ловить головастиков и мелкую рыбёшку да и просто побродить на отмели, чувствуя, как от ледяной горной воды сводит пальцы ног. Греться потом, сидя на будто наваленных сказочными великанами огромных тёплых валунах. Старшие ребята уже убежали, и теперь младшие строили планы, как пробраться среди домов незамеченными.
– Давайте разделимся! – объявила Амаранта, главная заводила всех безобразий. – Я пойду с Антонио, Робрето, Массимо и Катериной по этой улице, а остальные – в обход.
– А мама? – строго сказала Мирелла, поправляя белоснежное платье, – мама не велит на речку ходить!
– А ты кто такая? – подбоченилась Амаранта, – испачкаться боишься? Так не ходи.
Мирелла фыркнула и отвернулась, сложив руки на груди. Друзья принялись обсуждать, кто с кем пойдёт, кто возьмёт по дороге ведро для головастиков и дадут ли старшие удочки – рыбу половить. Планы увлекли Миреллу, в городе таких развлечений не было. И вот она, забыв про наставления мамы, бежит вместе со всеми вниз по улице, к реке, и мигом скидывает нарядные туфельки, нисколько не заботясь о внешнем виде.
Посреди потока с валунов рыбачили ребята постарше. Амаранта подобрала подол, привычно завязала его узлом, чтобы не мешался, и стала ловко перебираться с одного камня на другой – смотреть улов. Остальные потянулись за ней. Только Антонио, брат-погодок Амаранты, и Мирелла неловко топтались на берегу. Мальчик боялся быстрого течения горной речки, а городская просто не умела так ловко карабкаться по скользким камням. Амаранта, заметив их нерешительность, закричала:
– Да не бойся, не упадёшь! Ну, а упадёшь, так высохнешь. Только смотри, чтоб в заводь с лягушками не упасть! Падай на берег, трусиха!
И рассмеялась, а за ней другие ребята принялись наперебой потешаться над новенькой. Мирелла вспыхнула, подвернула юбку на манер других девчонок и осторожно пошла по камням, широко раскинув руки и пытаясь удержать баланс. Конечно, не удержалась и с размаху плюхнулась прямо в тёплый лягушатник. Брызги чёрной жижи с мелкой зелёной ряской полетели в разные стороны, и нарядное платье в полосочку в момент сделалось бурым. Большая зелёная лягушка резко отпрыгнула в сторону и смотрела на девочку. Мирелла сидела по пояс в воде и закрывала лицо руками. От досады и страха перед матерью, слёзы бежали из-под грязных ладошек горячим потоком.
Все было засмеялись, но Амаранта, ни слова ни говоря, бросилась к Мирелле. Антонио пробрался по берегу сквозь заросли тростника и протягивал ей руку.