Когда Картоха сделал свой выбор, он всё потерял. Тот выбор повлёк за собой бедную крестьянскую жизнь с тяжёлой работой в полях. Его сын, Антонио, отец Костанте, слишком страдал из-за бесконечной бедности и тяжёлой работы и поклялся уехать из деревни и жить в городе, надеясь получить больше возможностей. Костанте по урокам жизни отца был уверен, что нужно работать на некую серьёзную компанию, получать каждый месяц свою зарплату и тем быть довольным, потому что так выглядит стабильность. Только один раз он сделал нечто для себя несвойственное: вместо привычного побережья Италии он поехал в отпуск с друзьями в Россию, где и встретил Нину.
Нина к тому моменту жила в Москве и тоже работала в крупной международной компании. Мечтала о путешествиях, для чего окончила филологический. Ей легко давались языки, и знание английского обеспечило знакомство с компанией весёлых итальянцев. В своё время она уехала из маленького провинциального городка в поисках жизни. Ей хотелось чего-то большего, интересного, неизвестного. Эх, молодость!.. Остаться на своём месте или уехать – тот самый выбор, который привёл её ко мне. Нину влекли неизвестные страны. Тогда, пять лет назад, она выбрала мужчину. Мало думая о том, что за этим мужчиной стоит его страна, его семья и её эмиграция. Поняла, что поторопилась, но решила, что раз уж выбрала семью, то нужно оставаться в семье. Это самая большая жизненная ценность. Тут их с Костанте взгляды на жизнь совпадали. Костанте же чувствовал тягу в земли своих прадедов и привёз семью в нашу деревню. Ну, а мне нужна душа… Такая, какой был в моих стенах Картоха. Такая, какой обладает Нина.
Обернись назад, милая! Пойми цепь событий, которые привели тебя в мой полутёмный подвал, в котором ты с таким упоением возишься сейчас вместе с Адрианом. Он тоже не оказался здесь случайно, у него свой в жизни след… Я стараюсь показать тебе сценарий, по которому пойдут ваши жизни, если ты выберешь путь, куда влечёт тебя Адриан. Посмотри-ка, что там за пыльный чемодан под старым диваном в углу?
«6 сентября 1942г. Третьего дня родился Антонио», прочла Нина. Чьим-то размашистым почерком была исписана целая кипа пожелтевших листочков. Она перебирает их, пытаясь разобрать почти исчезнувшие под действием времени слова. Небольшой кожаный чемодан с железными уголками и пластиковой, оторванной с одной стороны ручкой почти полностью набит тетрадками и пачками писчей бумаги. Нина перестала ощущать мир вокруг, напрягая зрение, чтобы прочесть ровные строчки.
– Адриан, смотри, что я нашла! Еле можно прочесть, но, похоже, это дневники кого-то из прежних жильцов дома! – потрясла парой листов над головой Нина. – Где-то тут свечки попадались…
Нина положила дневники обратно в чемодан, стала осматриваться вокруг. Подвал освещается только лучами солнца из открытой двери и слухового окошка. Дневной свет из проёма слепит, но если смотреть вглубь подвала, то глаза привыкают. Пыльный пакет с десятком свечей обнаружился в затянутом паутиной слуховом окошке почти под потолком. Адриан сбросил с дивана какие-то тюки, наваленные сверху, и отряхнул, сколько мог, обивку. Нина зажгла все свечи. Выйти на солнце было бы, конечно, проще, но…
– Как насчёт проверить винишко из старых запасов? – подмигнул Адриан, вертя в руках одну из бутылок. – Пробка почти превратилась в труху, и если тебя не смутят крошки, её вполне можно протолкнуть внутрь.
– Не смутят, – заверила Нина, – давай проверим.
Она расставила свечки на полу и каменных выступах в стене выше спинки дивана, уселась и подтащила к себе чемодан с дневниками. Адриан сделал первый глоток вина, почмокал губами и объявил, что с этой бутылкой они угадали. Отпил ещё немного и протянул бутылку Нине. Сделав глоток, она провела языком по губам, ощущая терпкое послевкусие. «Ммм, действительно… вкусно!». Отпила ещё, чувствуя, как по телу растекается тепло, как начинают гореть щёки и расслабляются уставшие плечи. Адриан смотрит на неё, прищурив хитрые глаза, и молчит с этой своей полуулыбкой, выжидая момент. Нина видит в чёрных зрачках отблеск огоньков свечей и знает, что сейчас, в этом сумраке подвала и неверном свете дня её голубые глаза сверкают огнём сквозь лёд. Он смотрит ей прямо в душу. Их тишина не томительна, разговор одними глазами понятен обоим.
– Что, ты говоришь, там написано?.. – с нарочитым интересом Адриан наклонился к Нине и стал внимательно смотреть в дневники. Всего в паре дюймов от её лица. Нина скрыла усмешку и опустила глаза. «Он со мной заигрывает, что ж… Поиграем».
– Садись, – Нина похлопала по дивану рядом с собой. – Почерк мелкий, трудно разобрать. Может, тебе будет понятнее?
Адриан взял в руки лист бумаги с истрёпанными краями, выпрямился, пробежал глазами по неровному, немного нервному, рваному почерку.