Она ревновала к ней. Боже, как она ревновала!.. Эта девица ещё даже не появилась, а уже вызывала в сердце ураган и бурю неизведанных доселе чувств. Что же будет, если – или всё же когда?! – он всё-таки женится? Она не заставит себя прийти на их свадьбу и улыбаться, и делать вид!.. Нет-нет! Хватит – сколько все измывались над её волей!..
– Ты выдаёшь себя, чемо сицоцхле 39 – улыбнулся под ухом неизвестный, но Саломе безошибочно узнала в нём возлюбленного. – Могла бы немного подождать…
Давид подхватил её под руки, когда, с трудом поднявшись, она засеменила прочь от лестницы и чуть не сшибла его с ног за поворотом.
Она видела, что он улыбался радостно и даже счастливо, и тотчас же связала это с его будущей женитьбой. Гнев закипел в ней с новой силой.
– А ты? – прыснула несчастная. – Ты не сглупил, пустившись за мной следом?
Она сделала настойчивую попытку уйти, но Давид не позволил ей этого – увёл чуть дальше от гостиной и впечатал в стену с такой силой, что она так и не смогла увернуться.
– Зачем вы это сделали, ваше сиятельство? – Не в силах отбиться, Саломе решила ранить его словами. – Что вы делаете здесь, когда могли бы обсуждать с отцом детали будущей помолвки? Да и как ваша скромница и разумница из Тифлиса отнесётся к вашему богатому любовному прошлому? Вы об этом ещё не думали?
– Вы ревнуете, Саломея Георгиевна? – не без удовольствия заметил Давид и потянулся к её губам, но она прикрыла их ладонью.
– Какая разница? – Голос её дрогнул, когда она попыталась съязвить, а в уголках глаз снова появились слёзы. – Какая разница, что думает замужняя любовница, когда вам предлагают брак с тифлисской жемчужиной?
– Сакварело40, – беззвучно рассмеялся лейб-гвардеец, честно дослушал её горькую тираду до конца и всё-таки оставил на её шее поцелуй. На этот раз она не воспротивилась. – Я взрослый человек и сам могу решить, когда и на ком мне жениться. Я не дамся им так просто.
– Но ты не должен быть столь легкомысленным! – Внезапно она стала всхлипывать, как семилетняя девчонка. – Тебе нужно жениться! Где ты найдёшь лучше? Тебе следует завести свою семью, детей!..
– Саломе…
– И, в конце концов, ты не можешь всю жизнь скрываться со мной по подсобкам школ! Как долго это будет продолжаться?
– Послушай меня внимательно. – Устав от её агонии, он окончательно перешёл на шёпот. – Я готов хоть всю жизнь скрываться по подсобкам, но я ни за что не оставлю свою настоящую царицу Тамару!
Саломе осеклась на полуслове и не стала больше говорить. Ей хотелось только слушать, слушать, слушать!..
– Я буду твоим Сослан-Давидом41, – засиял
***
Шалико знал, на что шёл, когда приглашал всех в «Ахтамар». Легендарный трактир, известный на весь Ахалкалаки своей атмосферой, развязывавшей самые неразговорчивые языки, пришёл ему на ум не сразу, но довольно быстро закрепился в его юном, пронырливом сознании. Если Пето Гочаевич никогда не выболтает своих секретов в здравом уме, то, быть может, он сделает это слегка подшофе?
А быть может, и не слегка?..
Трактир был многолюдным местом. Даже в дневное время, когда посетителей в «Атхамар» не принимали, в нём царило оживление, которому завидовали все ахалкалакские кабаки. Славой духан42 пользовался оглушительной, пусть это слово не всегда означало только одно хорошее. Здесь праздновали именины и мстили за неверность жён, изменяли супругам и приятно проводили время. Лучшее место для подобной встречи и придумать сложно, не так ли?
– Какой романтикой отсюда веет, друзья!.. – присвистнул Вано, возглавляя их процессию. – Всегда любил «Ахтамар» за это.
Ахалкалакский духан и правда знал, как угодить своим посетителям. Приглушённое пламя свечей располагало к доверительным разговорам, а живая музыка – иногда лирическая, но зачастую танцевальная – никогда не утихала. У самого входа стояли массивные колонны, похожие на решётки, от которых веяло стариной и таинственностью. Круглые, преимущественно деревянные столики, разбросанные по всему помещению, куда гости спускались по длинной витиеватой лестнице, и декоративные кувшины, а также ковры на стенах прекрасно дополняли картину.
Молодые люди выбрали самый большой и вместительный стол в углу, за которым и поместились в ожидании трактирщика. Когда тот явился, Давид, как настоящий старший брат, увёл старика в сторону, шепнул ему пару слов на ухо и вложил в ладонь несколько шершавых. Шалико возмутился, что дзма не дождался, пока он сделает это сам.
– Ты ещё очень юн, – дружелюбно подмигнул ему брат, приобняв за плечи. – Но молодец, что затеял эту встречу! За это одно хвалю!.. В тебе уже просыпается доблестный кавказский джигит.
– А до этого он, значит, спал? – шутливо заспорил юный князь.
Давид театрально причмокнул.
– Скажешь, не ты летаешь в европейских столицах да фыркаешь тут и там, что кавказские обычаи давно устарели?
