Улыбаясь, несмотря на шум и толкотню вокруг, Вано погладил девушку по белокурым волосам, а она, перестав всхлипывать в его жилетку, подняла синие-синие глаза вверх и замерла, почти не дыша.
– Кать? – с нежностью позвал он, потом прижал её к себе и поцеловал в лоб.
– Что?
– Ты не Соня Мармеладова. Ты – Прасковья Жемчугова.
Потеряв в толпе друзей, юный князь Джавашвили, конечно же, не знал, что шальную пулю в итоге схватил и Андрей. Она попала ему в руку и вызвала стремительное и обильное кровотечение, но рядом, к счастью, оказался Пето, вовремя уведший его из центра событий.
– Ты в порядке? – С трудом оттащив Андрея к стене, Пето опустился перед ним на колени и осмотрел рану. Она выглядела ужасно. – Нам нужно отвезти тебя к Матвею Иосифовичу…
– К нему нельзя, – стискивая зубы, прохрипел русский и разодрал рукав костюма, сделав из него повязку. – Он и в прошлый раз пострадал из-за нас.
Ломинадзе зарычал, когда заметил, что приятель с трудом выносил боль. А ведь он ничем не мог помочь! Тем более в одиночку!
– И куда подевался наш благородный принц? – Он бессильно стукнул кулаком по стенке – так, что чуть не разодрал костяшки пальцев. Ну надо же! У него ещё нашлись силы язвить! – А Резо?
– Про Вано не знаю, а вот Резо искала Наринэ. Я сам видел, как она его звала. Вот, слышишь? Опять…
На этот раз и Пето поспорил бы на деньги, что Наринэ Арменовна кричала – надрывисто, горько, болезненно. Толпа расступилась там, откуда раздался стон, и друзья потеряли дар речи, когда осознали, чтó стало истинной причиной этих криков.
– Наринэ, – всё повторял без умолку Резо, укачивая жену перед её последним вечным сном. – Моя Наринэ!..
Никто не мог сказать точно, как именно убитый горем супруг появился здесь, – они этого не увидели. Но судьба не сжалилась над ними повторно, и теперь они наблюдали за запылённым и убитым горем Резо во всей красе. Он рухнул перед женой на колени, не сдерживая рыданий, пока она с трудом дышала. Андрей зажмурился, когда Наринэ подняла руку, провела окровавленной ладонью по щеке мужа и, произнеся своё последнее «Прощай!», испустила дух.
***
Дождило, когда Георгий Шакроевич и Тина вернулись в Сакартвело. Нино и Саломея, а вместе с ними и Константин Сосоевич с сыновьями повскакивали со своих мест и ужаснулись, заметив, как невесел был старый князь. Разгорячённый, нервный, без своей привычной трости и с разодранным рукавом, он казался грешником, чудом спавшимся из пламени ада, а средняя дочь – ангелом, освещавшим ему путь.
– Вано, – неустанно твердил Георгий, пока дочери хлопотали вокруг него. Догадливый Шалико протянул ему стакан с водой, и князь осушил его двумя или тремя глотками. – Где мой сын?
– Ни его, ни моего мужа мы не видели с утра, – взволнованно ответила Саломея, но никто не сомневался, что беспокойство у неё вызывала только судьба брата. – Они уехали на рассвете, никому ничего не сказав.
Почтенный горец сокрушённо прикрыл веки. Именно этого он и боялся!
– Надеюсь, они не пострадали. Волнуюсь я за Вано, волнуюсь!
Константин Сосоевич опустился рядом и терпеливо выслушал всё, что терзало и мучило друга. Молодёжь, ни на шаг не отходившая от своих стариков, разделилась на два лагеря – Давид неотрывно смотрел на Саломе, а Шалико всё время переглядывался с Нино, пока Георгий рассказывал о речи императорского посланника и о том, как её постыдно сорвали националисты. Тина побежала в кабинет отца за коньяком, когда поняла, что стаканом воды расшатанные нервы не поправить, и пропустила самую ужасную часть – про кровавую перестрелку и панику, которые и вызвали больше всего жертв.
– Так дело не решается, – замотал головой отчаянный патриот, смотря в одну точку. Мысли его путались. – Любить Родину можно и нужно, но какой в этой любви толк, если она приводит только к смертям и беспорядку?
Константин глубокомысленно похлопал товарища по спине и вздохнул, будто глубокий старик, сам дошедший до этой истины.
– Раньше ты бы тоже станцевал в их рядах, не так ли? – пожурил он приятеля. – Да что уж там! В их годы и я бы не устоял!..
– С Вано Георгиевичем всё будет хорошо. Вот увидите!.. – подбодрил отцов Давид, хотя Нино и Шалико, которые знали о политических пристрастиях молодого князя больше, чем следовало бы, не могли с этим согласиться. – Наверняка они с Пето Гочаевичем, как обычно, заглянули в «Ахтамар» и потеряли счёт времени.
– Я принесла! – спохватилась Тина, спешившая со всех ног со второго этажа. – Только закусывайте, папенька, закусывайте!..
Георгий так и сделал, и пожевал лимон после того, как от души отхлебнул. Константин Сосоевич и себе попросил налить, и, пока сестра разливала спиртное по стаканам, Нино откровенно на неё засматривалась.
– А ты где была? – спросила она даико, которая заметно напряглась от этого вопроса. – Ходила с papa смотреть на выступление Вячеслава Константиновича? Неужели тебе интересна политика?
– Нино! – многозначительно шикнула Саломе, когда Тина не сразу нашлась с ответом. Даже старый князь нахмурил лоб и отложил стакан, но все эти недомолвки только усилили любопытство младшей княжны.
