– В церковь Святого Креста ходила, – покряхтел papa, поднимаясь. Лицо его всё ещё казалось мрачнее тучи. – Я заехал за ней по дороге с демонстрации. Хотя это, признаюсь, непросто! Весь город сейчас охвачен паникой.
Средняя дочь без промедления взяла отца под руку и, отодвинув кое-какую мебель, чтобы та не загораживала им путь, помогла ему подняться наверх, в спальню. Перед этим он, конечно же, извинился перед всеми Циклаури за такой холодный приём, но те, к счастью, проявили известную чуткость, за которую Георгий так ценил всю семью, и решили откланяться.
– Ну, нам, в таком случае, лучше уехать, – озвучил свои мысли Константин Сосоевич, когда Георгий и Тина окончательно исчезли на лестнице. – Отправьте нам весточку, как только Вано Георгиевич и ваш зять появятся.
– Быть может, вы останетесь ещё ненадолго? – вежливо, почти непроницаемо улыбнулась Саломе, и никто бы не заподозрил её в задних мыслях. А уж такой доверчивый человек, как Константин Сосоевич, – и подавно! – Мы прикажем заварить вам кофе, принести нарды. Отец очень переживает из-за моего брата, а вы хоть сможете его отвлечь!..
Старый князь Циклаури довольно быстро позволил себя уговорить – да и как тут воспротивишься, когда красавица Саломея пустила в ход своё непревзойдённое, королевское очарование? – и сделал Давиду жест, чтобы тот следовал за ним.
– Коль вы проведёте нас в кабинет отца, ваше благородие, – поклонился Константин, – то мы с удовольствием изопьём вашего кофе.
Старшая дочь хозяина сделала реверанс и, подобрав юбки, направилась к лестнице своей гордой, лебединой походкой. Давид, перехвативший быстрый, но лукавый взгляд Саломе, безошибочно раскусил её. Сколько бесстыдного огня, сколько скрытого томления сквозило в этом взгляде! Но перед отцом он ничем себя не выдал и даже сделался крайне почтительным и отстранённым, пока они вместе поднимались по лестнице.
Через несколько минут гостиная почти опустела, и в ней остались только младшие князья, о которых все позабыли за своими переживаниями. Но вот беда! Они-то как раз ничего не упускали из виду.
– Мне это не нравится, – подвела черту Нино.
– Что именно? – не остался в долгу Шалико и недобро усмехнулся. – Все без исключения ведут себя подозрительно. С кого бы начать?
– Саломея и Давид так странно друг на друга смотрели, – вслух рассуждала княжна. – Но не в них сейчас главная проблема. Нужно придумать, что делать с Тиной!..
– С Тиной? – бесцветно спросил юный князь, а его вялость и безжизненность даже напугала милую подругу. Что заставило его так перемениться? Неужели её наблюдения за его братом оказались такими болезненными?
– Ну да, – закивала она быстро, после чего взяла его за руку и доверительно посмотрела в глаза. – Шалико… если тебя что-то гложет – расскажи. Вдруг я смогу помочь?
Он неожиданно просиял, и она расплылась в счастливой улыбке вслед за ним. И как это только работало? Когда ему становилось грустно, и у неё всё валилось из рук, пусть видимых причин для этого и не имелось. А когда он получал, скажем, высший балл за какой-нибудь срез по арифметике, о котором сразу же извещал её из Тифлиса письмом, Нино носилась по дому, радостная, весь остаток дня, будто сама стала на шаг ближе к своей мечте. Ах!.. И за что она родилась женщиной, да ещё и на Кавказе? Если бы не эта обидная превратность судьбы, она бы давно уговорила отца отправить её учиться живописи в Италию, или же стала бы балериной в Мариинском театре – ведь она так любила танцы!.. Ну, или ещё что-нибудь придумала бы, с её-то неуёмной жаждой жизни, бьющей ключом энергией! Впрочем, мысль о карьере художницы до сих пор не давала ей покоя, но, коль пока у неё не было для этого возможности, Нино целиком и полностью жила
– Всё хорошо, – промолвил он, смеясь, когда всё-таки пришёл в себя. – Ты что-то хочешь мне сказать? По глазам же вижу.
Она широко-широко ощерилась, огляделась по сторонам и потянула его к колоннам подальше от лестницы, чтобы никто точно не смог их подслушать.
– Я стала читать одну книгу… «Страдания юного Вертера». Ещё один шедевр Гёте. Всё ради тебя!..
Несясь куда-то в своих подозрениях, он теперь как будто остановился и впервые увидел её по-настоящему, а не сквозь свои бесчисленные думы. Как же… ему не хватало сейчас именно этого признания!
– И что же? – поинтересовался он весело. – Нравится?
Нино умилительно сморщилась и зацокала языком.
– Не нравится сам Вертер. Он слишком мягкий и сентиментальный. А вот Лотте и её муж Альберт очень мне импонируют.
Шалико улыбнулся уголками губ. Что-то затрепетало у него в груди настолько, что он выпалил, не таясь:
– А на кого я, по-твоему, больше похож: на Альберта или на Вертера?
Как более ясно спросить «нравлюсь я тебе или нет?», он пока что не придумал. А она ещё и всерьёз призадумалась над этим вопросом, играя на его нервах! Ну что за девушка!.. Решила, что ли, совсем его с ума свести?
