– Доброй ночи, милая невестка! Надеюсь, ты нас не разочаруешь, – неприятно хихикнула Марико Вахтанговна, а живое воображение Вано наверняка сравнило бы её сейчас со старой гиеной. – С первыми лучами солнца сразу к вам!..
Девушка не успела ахнуть, а старая перечница уже закрыла за собой и супругом дверь, наконец оставив молодожёнов наедине. Не привыкшая к подобной грубости Саломея с трудом проглотила обиду.
– Твои дядя и тётя – сущее наказание! – заметила она, смеясь. – Такие характеры ещё поискать!..
– А меня потом спрашивают, почему я всегда не в настроении, – звучно хмыкнул кмари, а молодая цоли очень обрадовалась тому, что всё-таки смогла его развеселить. Как правило, ей это удавалось, чем она и утешалась, вспоминая, что, довольно весёлый в самом начале дня, новобрачный почему-то поник головой. И как будто… совсем её не желал.
Нет-нет, как такое вообще возможно? Не в ночь же после свадьбы!.. Тем более с ней, с Саломеей Джавашвили, чьей руки добивались самые красивые и богатые мужчины Кавказа, не могло такого произойти! Пето наверняка что-то грызло, не позволяло расслабиться в должной мере. И её долг, как любящей жены, узнать, что за надоедливый червячок не давал ему покоя, утешить его, приласкать. Ах, как часто она представляла себе подобные мгновения, мечтая, что именно тогда сможет в полной мере проявить свою любовь!.. Кто же знал, что этот момент наступит так скоро?
– Ты не должен расстраиваться из-за них. Уж я-то так просто им не дамся.
– Боюсь, – Пето тяжело опустился на кровать, будто не расслышал её, – они – это меньшее из зол.
Он сцепил перед собой руки и, сгорбившись, посмотрел куда-то вдаль. Саломею накрыла волна нежности, когда она увидела, как он переживал, как терзался из-за пустячной проблемы, которую наверняка принимал слишком близко к сердцу. Он всё время щурился, моргал и нервно хрустел пальцами. Разве можно быть таким трогательным?
– Сакварело54 , – начала она, тепло улыбаясь, села рядом и провела рукой по его жилистой спине, – что бы ни испытывало тебя, расскажи. Я пойму тебя.
Он надрывисто усмехнулся и наконец поднял на неё глаза, в которых читалось столько боли, что ей и самой захотелось кричать. Боже!.. Что же творилось внутри человека, который смотрел с такой мукой? Неужели раньше она его совсем не знала?
– Ты возненавидишь меня. Будешь презирать, – произнёс он негромко, обнаружив в голосе плаксивые нотки. – Считать ничтожным. Все… меня за это ненавидят. Дядя чуть не выгнал из дому, когда узнал.
