Белокурая Тина всхлипнула, спрятав от даико глаза, но Саломея не успокоилась до тех пор, пока не выпытала у неё истинной причины. Истинной ли?
– Не хочу, чтобы ты от нас уходила, – пролепетала девочка, стряхивая слёзы с глаз. – Я буду так по тебе скучать!..
Сердце сжалось от тоски, когда средняя сестра ещё и крепко-крепко её обняла. Саломея изо всех сил зажмурилась, опустилась к малорослой Тине и с нежностью провела по её гладким волосам рукой.
– Дорогая! Я ведь не умерла. Я всё ещё буду к вам приезжать!..
Даико захлюпала носом и прижалась к ней так сильно, как только могла. Слёзы оставили влажные следы там, где личико сестры коснулось её платья. Разве столь горько провожают замуж? Если только в петлю!..
Эти мысли повлияли на приподнятое настроение Саломеи, и остаток вечера она провела в задумчивом молчании. Окончание празднования не радовало её так, как раньше, и, когда Марико Вахтанговна – тётка Пето и жена Мгелико Зурабовича – многозначительно кивнула мужу на второй этаж, новоиспечённая невестка даже не почувствовала должного воодушевления.
Гости стали расходиться к полуночи. Уезжая, они, конечно же, провели кучу времени в дверях, договорившись о встрече на второй день для более узкого, но не менее шумного застолья. Георгий с близкими, как водится, уходили последними, и, видя, как за ними захлопывались массивные дубовые двери, Саломея впервые за тот день всерьёз расплакалась.
– Тише, радость моя, тише, – шептал отец, отважно улыбаясь, и оставил на её лбу горячий поцелуй. – Завтра мы встретимся вновь. Я никогда, никогда не оставлю тебя!..
Напоследок Нино помахала рукой, Тина послала воздушный поцелуй, а Вано лукаво подмигнул. Тётки одна за другой обняли и нашептали на ушко наставления, а дядья одарили благословением и крепко сжали в объятьях зятя. Вскоре удалились и они.
Как странно!.. По юности она перебывала на многочисленных свадьбах, но никогда не подумала бы, что расставаться с родными будет так больно. И Пето как будто… не спешил её утешить. А сейчас перед кем, интересно, стеснялся? Не перед родным же дядей!..
– Я оставляю свечу зажжённой. Только не уроните. Ещё пожара нам не хватало!.. – мрачно пробубнил Мгелико Зурабович, который всю корцили проходил с нахмуренными бровями. Саломея вздрогнула, когда он отложил блюдце на прикроватный столик и большими шагами направился к выходу. На пороге его терпеливо дожидалась жена.
