– Не бывать этому! – пылко заверила его Саломея, подалась вперёд и крепко сжала ладони мужа. – С этого дня мы – одно целое. Ничто не поменяет моего отношения к тебе.
– Правда? – хрипло спросил Пето, и ей даже показалось, что он вот-вот расплачется. – Ты обещаешь, что примешь меня таким? Обещаешь, что останешься прежней?
– Приму любым. Только не скрывай от меня ничего!..
Секунды полились, будто вечность. Молодой супруг звучно перевёл дух.
– Саломе. – Он медленно погладил её запястья, собираясь с силами, и, пока не передумал, выпалил без обиняков: – Меня привлекают мужчины.
– Как это, – выдавила из себя любезная цоли. Губы её дрожали, – мужчины?
Он поднялся на ноги, но его взгляд всё ещё не покидала надежда. Она… ведь сказала, что примет любым?
– Я не смогу с тобой, – пролепетал он бессвязно. Язык еле ворочался во рту. – Совсем.
Саломея вскрикнула и вскочила с кровати. Пето растерянно молчал, пока она металась по спальне, словно тигрица в клетке, но ничего при этом не говорила.
– Я никогда не говорил тебе о любви, – изо всех сил оправдывался он, хотя и сам понимал, что звучал неубедительно. – Но я до сих пор готов быть для тебя другом. Быть для тебя вторым братом и поверенным…
Вот тогда-то плотину и прорвало. Вместо громкой истерики, слёз и криков о том, какой он мерзавец и подлец, Пето получил за свои искренние увещевания пощёчину, которую помнил и спустя пять лет.
– Как ты смеешь, – не повышая голоса, процедила Саломея и неторопливо приблизилась, – говорить мне такие вещи сейчас?! Сейчас, когда женился на мне? Когда… лишил меня будущего?
Жених бессильно прикрыл веки, когда её голос всё же дрогнул, а глаза наполнились слезами. Впрочем, эта слабость длилась недолго, и она с непроницаемым лицом вытерла влажные дорожки со щёк. Тяжело дыша, невеста развернулась, взмахнула длинным шлейфом и замельтешила по комнате. На этот раз она напомнила Пето львицу, готовившуюся вот-вот растерзать свою добычу. Он с удовольствием подставил бы свою чумную голову под её острые зубы, лишь бы кто-нибудь наконец избавил его от всех этих мучений.
– Я виноват, знаю. Но я и не прошу понять меня, хоть ты и обещала…
Прерывистый хохот не заставил себя долго ждать. Саломея запрокинула голову назад и истерично рассмеялась. Её шаг стал дёрганым и суетливым.
– Не смей упрекать меня в этом! – крикнула она во всё горло, больше не таясь. Точка невозврата осталась далеко позади. – Не ты, кто поступил, как…
