Шалико безмолвно отошёл в сторону, когда отец, дядя, брат и кузен присоединились к стоявшей в дверях процессии. Георгий Шакроевич отделился от них и с серьёзным видом беседовал с его матерью и сёстрами о желудочных коликах. Вано убежал в дом, чтобы дать последние распоряжения об ужине, и отпустил по дороге очередную шутку, от которой все остались в восторге.
Однако Дариа Давидовна, которая живо интересовалась вопросом о желудочных коликах, так и не смогла спасти Георгия от сцены, которой он изо всех сил избегал.
– Какие прекрасные у вас дочери, Георгий Шакроевич!.. Одна краше другой, – хихикнул Торнике и незаметно подмигнул сыну на младшую из девушек. – Ангел Валентина и чертёнок Нино…
– И Саломея, застрявшая в чистилище, – хитро посмеялась старшая, которая быстро поняла: её списали со счетов, как только выдали замуж.
Кстати говоря, где пропадал её муж? Даже гостей встречать не вышел!..
– Что же вы так о себе, Саломея Георгиевна? – эхом отозвался Давид, когда их отцы звучно хмыкнули на эту шутку. – В этой комедии вы – Беатриче. Иной роли для вас не найти.
Миг!.. Всего на мгновение она подняла на него взор и сразу же его отвела, обжёгшись сильнее, чем при пожаре в Мцхете. К счастью, главные герои этого представления – Нино и Сосо – перетянули внимание на себя, иначе… вай ме, жди такими темпами беды!..
– Я никогда не отрицал, что грешен. – Сосо вышел вперёд, поцеловал ручки Саломее и Тине и азартно обернулся к Нино, не стесняясь её отца. – Можете принять меня в подземное царство, прекрасная Персефона. Я почту за честь!
На последних словах он галантно подмигнул княжне, и она густо зарумянилась – на этот раз вполне естественно.
– Вы претендуете на роль Аида, милостивый государь? – неожиданно нашлась Нино. – Хотя вы больше похожи на Гермеса. Вы остры в суждениях!
Константин и Торнике удовлетворённо переглянулись, а Георгий глубоко вздохнул.
– Предлагаю молодёжи не упражняться в остроумии, – проговорил он с явным холодком, – а позволить нам, старикам, пройти внутрь. Разве можно стоять так долго на ветру?
В очередной раз раздался хохот, и весёлая компания не спеша поплелась по тропинке в дом. Все разбились по парам, а Давид уличил подходящий момент, чтобы встать за спиной у Саломеи:
– С нетерпением жду вас завтра на нашем месте, дорогая Беатриче!
– Прекрати!.. – шепнула она через плечо, но всё же не сдержала улыбки, когда увидела, что и он с трудом сдерживал смех.
Давид покорно повиновался, но на месте, где он раньше стоял, Саломея обнаружила алую розу и с горячностью прижала её к груди.
Он наблюдал за каждым её движением. В какой-то момент она поймала его взгляд и смущённо отвела под ним глаза.
Эти переглядывания не прекратились, когда они оказались в бальной зале, битком набитой гостями, и разошлись по разные её стороны. Саломея улыбалась, словно институтка, когда сквозь толпу, громкую музыку и шумные разговоры замечала, что он всё ещё неотрывно смотрел на неё с другого конца танцевальной комнаты. Мазурка ли, полька, контрданс… всё одно! Он не принимал в них участия, хотя приличия этого не позволяли. Шаг вправо, шаг влево, а он двигался вслед за возлюбленной, будто её зеркальное отражение. Пару раз они так и прошлись туда-сюда, меряя большими шагами помещение. Ах, какой же влюблённой она чувствовала себя, вдыхая аромат подаренной им розы!..
Пето навряд ли слушал увлечённую болтовню Вано, хоть тот и казался настороженным и всё время бормотал что-то про завод Мгелико Зурабовича. Саломея и Давид осознанно держались друг от друга вдали, но не переставали улыбаться один другому. А в танцевальную они зашли такие счастливые, что Ломинадзе неосознанно прыснул в кулак и с удовлетворённым видом поправил кончики усов.
– Ты опять меня не слушаешь? – покачал головой Вано, не скрывая внутреннего напряжения, которое не отпускало его со дня выступления. – Я же говорю: о нас в газетах написали! Говорят, и приставы на завод ездили. К добру ли это?!
– Что это с тобой стало? Ты никогда не был паникёром, – звучно хмыкнул Пето, наблюдая за тем, как Саломея теребила в руках розу. – Из какой мы передряги выбрались в прошлый раз!.. Сейчас мы в относительной безопасности.
– В прошлый раз, – проворчал шурин, – нам помог твой дядя. А сейчас кто поможет?.. Мне изначально эта затея с заводом не понравилась!
Воцарилась пауза. Вано тревожно потоптался на месте, не решаясь признаться сообщнику в истинной причине своей нервозности.
– И ещё перстень… – наконец, пролепетал он и замолк в нерешительности.
– Какой ещё перстень?
– Тот, что отец подарил мне на именины пару лет назад. Я почему-то не могу его найти. Ты ведь знаешь, что это может значить?
Воздух между заговорщиками нагрелся. Пето сокрушённо прикрыл глаза, пару раз протёр их, но ничего не ответил, и его приятель горячо сплюнул в сторону. Да что ж такое, а?.. Что творилось сегодня с зятем? Почему он сверкал всё это время как начищенный пятак? И жену в толпе постоянно высматривал… неужели помирились? Ах, как было бы хорошо! Целый груз свалился бы с его плеч!..
