Несколько секунд они простояли молча, но ни один мускул не дрогнул на лице предполагаемого преступника. Айк и сотские ждали распоряжений станового, но в какой-то момент терпение городского пристава исчерпалось, и он переспросил что-то у брата на их родном языке. Арсен достал из кармана наручники и надел их на Пето.
– Я так и знал, Пето Гочаевич, – зацокал языком армянин, растягивая каждое слово, будто смакуя и пробуя его на вкус. – Я так и знал!..
Пето промолчал, но, когда армяне отвернулись, собираясь на выход, покачал головой в сторону шурина.
«Не вздумай! – почти кричали его глаза. – Только не вздумай выдать себя сейчас!»
Вано с трудом сглотнул, но заморгал товарищу в знак согласия.
«Мы тебя вытащим! – говорил его взгляд. – Мы тебя обязательно вытащим!»
– Я никого не вызывал, – заикаясь, заверил его Шалико и схватил за руку. – Это не я, клянусь!..
– Шалико Константинович, – по-дружески улыбнулся Арсен Вазгенович, когда заметил Циклаури-младшего в толпе. Оставив заключённого на сотских, он с теплотой пожал парню руку. – Спасибо вам большое за помощь, юное дарование!.. Мой брат рассказал мне о вашем вкладе. Без вас мы бы не справились!
– Правда-правда, – закивал в стороне Айк Вазгенович и вежливо поклонился молодому князю в ноги. – Я ведь говорил… у него блестящий аналитический ум!.. Жаль отдавать его дипломатам!
Глаза Вано налились кровью, когда становой пристав ещё и обнял протеже, смачно потрепав того по плечу. Острый слух не подвёл его, и он услышал, как армянин шепнул Шалико:
– Про Вано Георгиевича мы тоже догадались, но, так уж и быть, смолчим. Всё ради вас, ваше сиятельство!.. Всё ради вас.
Шалико казался таким ошарашенным, что не смог выдавить из себя ничего в благодарность. Армянские приставы с пониманием отнеслись к его оцепенению и, попрощавшись с Георгием Шакроевичем, направились к выходу.
После того, как Пето Гочаевича увели, вечер был безвозвратно испорчен. Друзья и знакомые переглядывались, будто в ступоре, а Вано застыл, не двигаясь.
– Генацвале, – вновь позвал Шалико, – ты в порядке?
– Не приближайся ко мне! – не зная, на ком выместить свою горечь, он в итоге обрушил её на друга детства и бросился к дверям, в которых исчезли армянские приставы.
9
Саломея повернула ключ в замке и прошла в подсобку. Давид сегодня припозднился. А как много всего ей хотелось обсудить!.. Арест Пето на приёме в честь Торнике Сосоевича вызвал огромный переполох не только в свете, но и в их собственной семье. Марксизм? Социализм? Бунт против царя? Что это всё могло значить? Разве её супруг мог быть настолько… неугомонным? Но, возможно, именно эта черта его непростого характера всё-таки принесёт ей… долгожданное освобождение?
Она бережно положила на тумбочку ключ, дубликат которого Давид сделал на случай, если возлюбленная придёт раньше, и стыдливо зарумянилась, вспомнив свой прошлый визит в это место. Диана Асхатовна всё ещё была в отъезде, но, как только она вернётся, им с князем придётся искать другое убежище для тайных встреч. Без ведома директрисы в этой школе не пролетит даже муха! Они и сейчас слишком рисковали, но чему быть, того не миновать, не правда ли?
О его неминуемом возвращении в полк ей пока не хотелось думать. Его отпуск – хоть и довольно длинный по обычным меркам – когда-нибудь закончится, но зато не остынет любовь, которую они питали друг к другу. А что ей расстояние, если и законный муж не стал весомой преградой? Они обязательно что-нибудь придумают, с Дианой Асхатовной или без!.. С отпуском или без!
Молодая женщина провела рукой по бежевой простыне, с трудом подавив улыбку, поднялась с кровати и невесомо коснулась письменного стола в углу. Взгляд её ослепил яркий свет, который проникал в помещение через оконце сверху, и она невольно призадумалась, застыв у секретера.
