Картвелеби полностью

Хорошо бы самому подойти к Саломе, спросить… она ему всё расскажет. Вано знал это наверняка.

– Я возьму нам чего-нибудь выпить, – забормотал сидзе, желая сменить тему. – Это нельзя обсуждать на трезвую голову. Что тебе принести?

– Вино! Лучшего напитка не найти.

Пето понимающе кивнул, нырнул куда-то вглубь толпы и исчез в свете свечей.

Вдруг мимо промчалась младшая сестра в сопровождении кузена Циклаури, и, чтобы отвлечься от безрадостных мыслей, Вано прислушался к их разговору. Нино и Сосо присоединились к Шалико и Давиду, и столичный кузен тяжело перевёл дух.

– Сударыня, прошу, позвольте мне немного отдышаться! – сказал он Нино, когда менуэт закончился. – Вы божественно танцуете, но я должен пропустить хотя бы один танец, чтобы восстановить силы.

– Вы тоже весьма искусны в этом деле, – улыбаясь до ушей, ответила княжна и осуждающе посмотрела на Шалико. – Хотя у меня почему-то имелись об этом совсем другие сведения.

Вано посмеялся, когда Шалико пристыженно отвёл глаза, а Сосо нахмурил брови, наверняка оскорбившись подобными слухами.

Положение спасла Тина, когда выплыла к ним сквозь толпу и взяла даико за руку.

– Вы решили сделать перерыв в танцах? – тепло улыбнулась она друзьям. – Я уведу свою сестру на минутку. Вы не возражаете?

Нино горячо помахала Сосо на прощание, и он улыбнулся, как показалось её любящему брату, даже слишком откровенно. По правде сказать, Вано прекрасно знал, что отец не одобрял кандидатуру кузена Циклаури в качестве будущего мужа младшей дочери, но если дело пойдёт такими темпами и дальше, то… бедняга Шалико!

А что же он сам? Мог бы он отдать сестру за ловеласа Сосо? Несмотря на свою многолетнюю дружбу с Пето, он всё ещё смотрел на него с укором, когда разговор заходил о Саломее. Они с отцом не могли так рисковать и во второй раз!.. Как же всё не взвесить и не узнать, что за репутацией пользовался потенциальный жених?! Значились ли за ним положительные качества, помимо родства с Циклаури?

За этими мыслями юный князь ещё сильнее вслушался в разговоры, что вели вокруг. Его сёстры покинули мужчин и встали в нескольких метрах от брата, но так его и не заметили. Вано открылась прекрасная возможность, и он незамедлительно ею воспользовался:

– Вы с этим Сосо, – покачала головой благоразумная Тина, – слишком откровенно отдаёте друг другу предпочтение. Так нельзя, Нино!..

– Почему, если родители уже обсуждали между собой нашу помолвку? – беспечно пожала плечами княжна и ещё раз помахала кузену Циклаури издалека. – Он такой обаятельный… им невозможно не проникнуться, даико!..

– Ты действительно так глупа или только делаешь вид?!..

Поразительно, но даже это довольно грубое замечание Нино пропустила мимо ушей. Тина вымученно закатила глаза и еле-еле увела сестру прочь от предмета её воздыхания, пока их общение ещё умещалось в рамках приличий.

Вано с трудом подавил улыбку и стал наблюдать за другой сценой, что разыгралась совсем рядом между Давидом, который то и дело оглядывался по сторонам, Шалико и Сосо:

– Ну и неугомонная эта барышня!.. Совсем меня извела, – не стирая с лица широченной улыбки, пробормотал столичный кузен, широко расставил ноги и поправил бляху на поясе, завязанном в кавказский узел. – Точно женюсь!.. Без разговоров!

Шалико отмолчался, но Давид, настроение которого отличалось игривостью, не преминул вставить:

– А как же Лизонька Вержбицкая? – Лукаво посмеиваясь, старший Циклаури поддел двоюродного брата локтем в бок. – Та, что дочь императорского…

– Лизонька… – с нежностью произнёс Сосо. – Лизоньку я всё-таки не брошу!.. Даже ради вашей Нино.

Вано непроизвольно ахнул, подслушав подобное заявление, и гневно сжал кулаки. Какая неслыханная наглость!.. Да ещё и заявлять о таком напрямую! И правильно, что papa невзлюбил этого бабника!

Будучи старшим братом Нино, он с трудом сдержался, чтобы не вмешаться, но у неё, к счастью, нашлись и другие защитники:

– Я не понимаю. Ты ведь собираешься жениться, – оскорбился Шалико, голосом выделяя последнее слово. – Жениться! Какая ещё Лизонька Вержбицкая?

Сосо насмешливо фыркнул и хотел приобнять младшего князя за плечи, но тот дёрнулся в сторону:

– О, какие мы чувствительные!.. – снисходительно зацокал языком кузен. – Открою тебе большой секрет: все здоровые кавказские джигиты так и делают.

– Я не буду, потому что это мерзко. И пусть меня не называют здоровым кавказским джигитом!

Это прозвучало стойко, и Давид невольно залюбовался младшим братом, однако такая непреклонность не проняла петербургского повесу.

– У тебя ещё маловато опыта, – отмахнулся весёлый жених. – Поговорим через пару лет, когда повзрослеешь. Приезжай к нам в Петербург. Мы тебя быстро жизни научим!

– И не подумаю!..

– Ах, но Лизонькой своей делиться не буду!.. И не проси. Она – просто сказка! Давид знает. Правда же, Давид?..

Измайловец громко откашлялся и пробормотал что-то нечленораздельное, заметно засмущавшись. Младший князь посмотрел на обоих братьев так пренебрежительно и надменно, что и Вано, стоявший в относительной близости, невольно рассмеялся.