Ведьмак с эльфийкой пошли по «штольне». Сталактиты над головой выросли, но и висели гораздо выше. Яр разглядел натянутую под ними сеть. Каждая улочка наподобие той, из которой вышли гости, дышала на них мылом и свежей выпечкой. Все они завершались арками и грубыми скульптурами из пористого материала. Фигуры изображали разных представителей старших рас и разумных существ — каждого по одному, но ни одного человека.
По улице сновали нелюди: драили стены, подметали, свешивались из окон, натирая их снаружи, пока на земле под ними кто-то обнимался и прощал друг другу прегрешения. Большинство из них было краснолюдами, реже виднелись боболаки, но и низушки с гномами то и дело где-то пробегали. Несколько раз маячили вдалеке даже эльфы (или это был один эльф?) выделяющиеся на общем фоне как минимум ростом. Мареку даже померещился антропоморфный звериный силуэт в одной из боковых улочек, но, обернувшись, он увидел только поправляющего вывеску низушка.
Улица так и шла, обнятая двумя рукотворными стенами, скважистыми от окон (то со стеклом, то пустых), балконов вовнутрь и дверок. По стенам вились крупные геометрические узоры, ритмично спутывались узлами с барельефами, письменами и рисунками. Последние изображали бытовые и мифологические сценки, и через несколько из них повторялся раз за разом, но с небольшими изменениями, горный пейзаж. Про историю тоже не забыли: несколько боболаков висели в причудливых корзинах на разной высоте и протирали выдающиеся рельефы.
Лайка вертела головой и не могла насмотреться на детали города, Марек не отставал — шёл, боясь упустить что-нибудь интересное, и идиотски улыбался, хоть этого и не было видно под маской. Отчего-то он никогда не думал о том, как живётся нелюдям в Махакаме. И хотя всё вокруг было Яру в новинку, он не мог избавиться от ощущения чего-то знакомого.
Чем глубже заходили гости Банульфрика, тем ниже опускался пещерный потолок, начинал залезать необработанными каменными породами на стены. Улица сужалась, а нелюдей становилось меньше, как и окошек с дверями (последние уже выглядывали из обычных пещерных стен). Оканчивалась главная улица двумя губчатыми скульптурами краснолюдов. Один стоял с киркой, второй с кузнечным молотом, оба упирались спинами в скалы, а затылками поддерживали потолок пещеры. Между ними располагался большой механизм из металла, дерева и цепей. Он похож был на пустую коробку без верхней грани, боками которой служило нагромождение подвижных деталей, крутящихся на глазах.
— Лифт! — восторженно констатировала Лайка.
Марек выдохнул что-то невнятное.
Перед механизмом сгрудилась кучка нелюдей. Они болтали между собой и бездельничали в ожидании, поэтому, в отличие от всех уже встреченных обитателей города, на чужаков обратили внимание сразу. Марек протиснулся между ними и заглянул за натянутый некрепко, чисто символически канат. Внизу, в отдалении рокотала платформа, заполненная нелюдьми.
— Ой! Чего грязный такой! — раздалось из толпы.
— Непорядок, длинный! Нехорошо!
Мареку сделалось неловко под недовольным кряхтением толпы. Он был сейчас чуть не в самом чистом состоянии за всю жизнь. Да, мокрый и продрогший от снега, да, невероятно потный, но, по сравнению с тем, каким ведьмак ходил обычно…
— А где… Где тут можно почиститься?
— Так вы гости!
— Вот это денёк выбрали…
— Зато отмоют их сёдня безвозмездно!
Нелюди засмеялись. Марек вообще-то не рассматривал перспективу помыться, но когда речь зашла о чем-то бесплатном, стало интересней.
— Помыться тебе — это в Синюю Магму!
— Да, по правой стене Улица Мани.
— Найдёте по вывеске с кляксой такой радужной. Кстати, знает кто, чё это за клякса, ха-ха?
— На глаз похожа.
— Какой глаз, это спил пня, дебил. Ой, брат, прости.
— Ничего, брат.
Краснолюды тут же обнялись. Накидывание вариантов того, что всё-таки изображает вывеска «Синей Магмы» продолжилось, и о гостях забыли. Беседа не перерастала в ругань только из-за того, что стоило кому-то матюкнуться, он или она тут же извинялись.
— Я думал, это озеро сверху, — сказал кто-то в толпе, но слишком тихо, и услышан не был.
Марек кинул Лайке вопросительный взгляд.
— Ведьмин выбирает путь, — пропела она. — Бард следует.
— А, — махнул Яр, — пошли. Мечу хуже не станет.
И музыка покинула зону ожидания лифта вместе с эльфийкой и ведьмаком. По дороге они спросили у висящего низко на стене боболака, какая из стен правая.
— От селдца голы плаво-лево считается, — удивлённо хлопая густыми ресницами, крикнул он прописную истину. — Эта то-биш.
— Спасибо! — Лайка отправила боболаку воздушный поцелуй, который едва не выбил того из корзины.
В отличие от улиц любого знакомого ведьмаку города, улицы Банульфрика имели названия и нумерацию. Они даже оформлены были наклёпками на стены в одном стиле, только вот таблички эти были на гномьем и чужеземцам не помогали.