— Потому что магии в них нет. Только химия. Немного науки и природная флуоресценция. Что поделать, краснолюды оказались не склонны к чародейству. Хм, а ведьмаки ведь тоже не могут колдовать?
— Нет. Хотя ходят слухи о ведьмаках-Грифонах, стреляющих молниями из пальцев. Впрочем, если байки эти такие же, как о других Школах, грош им цена.
— Но я же видел, как ты колдовал, — возразил Коген.
— Это была не магия, Ког, просто знаки. Их кто угодно может класть, даже краснолюды. Наверное.
— Ух ты! Правда?
Гоза неуверенно пожал плечами.
— Краснолюды пошли по пути менее абстрактных наук. И благодаря им у нас есть это.
Низушек стянул на пол тканевый чехол, скрывавший деревянную коробочку на ножках. Рёбра её были длиной в человеческий локоть, а с одной грани на пустое пространство впереди, на стену направлены цилиндры, выходящие один из другого. В остальном кубик не походил на сколько-либо сложный механизм.
— Камера-дюнкеля. Для проекции и уменьшения картин.
Гоза выхватил у Когена лампу и отставил вместе со своей в отдалении. Подальше отогнал ведьмака и огляделся.
— Коген, встань сюда. Да, а теперь загляни вот туда.
Коген послушно встал, куда было сказано, и заглянул в дырочку-линзу на деревянном боку коробки. Низушек тем временем снял с цепочки одну из горящих жиодом банок и поставил под устройство.
— Ой! — отозвался краснолюд.
— Рано, Коген.
— Чего там? — поинтересовался Марек, расчищая себе место на ближайшем верстаке, чтобы присесть.
— Просто светло стало!
Гоза не замечал, что ведьмак хозяйничает, — он подтаскивал к камере холст, размером с него самого. Вставил картину на специальные желобки в ножках конструкции, между кристаллом и камерой. Повернул утопленный в нижнем боку крантик.
— А! — весело среагировал Коген. — Вижу! Ой! Людобабу в снегу вижу!
— Радуйся, Коген. Ты вот её пропустил на дректаге, а всё-равно увидел одним из первых, хе-хе.
— Что-о-о! Это та самая Мэва?!
— Она.
— Я тоже хочу посмотреть…
— Ха-ха, смотри, ведьмак.
Гоза снял с самого длинного на камере цилиндра чехол. Людобаба в снегу появилась на стене. Правда, перевёрнутая.
— Ой, исчезла, — Коген отпрянул от линзы. — Ой, она на стене!
Коген с Мареком синхронно повернули головы, чтобы изображение было хотя бы на боку. Гоза тем временем крутил цилиндры, делая картинку то чётче, то расплывчатей. Когда результат его устроил, и он уставился на людобабу вместе со всеми.
— А почему она вверх ногами?
— А, ой. Ну да.
Гоза принёс с ближайшего верстака новый чехол, только прозрачный, и надел на цилиндр. Мэва перевернулась. Теперь она скользила по снежному склону, не противясь законам физики — вниз.
— Вах!
— Да. А вот так мы её уменьшаем.
Гоза покрутил другой цилиндр — картинка становилась то меньше, то больше, то теряла, то ловила чёткость под регулировкой низушка. Наконец, он уменьшил её до знакомого всем присутствующим формата, чтобы картина помещалась в ладонь.
— Можете подойти.
Гостей приглашать было не надо. Марек помахал перед стеной рукой и замер.
— Смотри, Ког, у меня королева на ладошке.
— А-а! Прелесть! Тоже хочу королеву на ладошке!
И Коген «посадил» Мэву на руку.
— Смотри, а так я будто её за плащ держу.
Марек «ущипнул» Мэву за шиворот.
— Не урони!
— Ха-ха, вам что, по тридцать? — Гоза захихикал, но для порядку почесал королеву за крошечным ушком. — Ладно, ладно, художники над ними тоже издеваются. Так мы уменьшаем картины, чтобы их обвести. Вообще, наши братья пытаются механизировать этот процесс, но пока художникам приходится обводить всё вручную. Эх, а было бы здорово кнопку нажать и получить такую маленькую картинку, да? Чик, и в карман.
— Погоди… Художники что, такую штуку на стене обводят тысячу раз, чтобы она стала карточкой?
— Нет, ты что! Всего пять раз обводят. Сначала по краю, в нашем случае Мэвы, глаза там с губами тоже. В общем, как будто углём по силуэту проходятся. Без теней и рефлексов. А что я рассказываю, они тут где-то должны быть.
Гоза отошёл за ширму и зашуршал бумагами, оставив гостей наедине с крошечной Мэвой.
— Нет! Не делай этого, ведьмарик! — шептал Коген, когда низушек возвращался.
Марек нависал над королевой с заготовленным щелбаном. Щелбан такого размера обещал быть для маленькой королевы смертельным, не будь она бессмертной проекцией.
— Не смей! Это измена! А ты станешь убийцей королев!
Марек захрипел коварным шёпотом и выдал картинке щелбан.
— Не-е-ет! Покойся с миром, Белая Королевка.
— Никогда не надоест, — Гоза хихикнул, подходя к ним с бумагами. — Смотрите. Сначала они обводят вот так.
Он приложил к стене полупрозрачный тонкий лист бумаги. Проекция оказалась уменьшена на четверть вершка сильнее нужного, и обведённая на бумаге Мэва накладывалась не гладко, но суть была понятна. Гоза убрал лист и наложил следующий. На нем королева угадывалась уже с трудом, частично залитая чёрной краской. Снег тоже почему-то был закрашен чёрным.
— Это вторая обводка. Тут как бы свет обозначен.
— Если свет, почему нарисовано чёрным?