На нём вытянулась иссохшая мумия, человека, судя по размеру. Руки́ и нескольких пальцев на другой у неё не было, зато одну фалангу ведьмак заметил на соседнем столе в окружении инструментов: скальпелей, щипцов, луп и ступок с пестиками. Коген отшатнулся, осознав, что перед ним лежит.
— Ох, нет. Это мумия с Синих Гор. Сколько мы не ругаемся с Чезаре, он продолжает доставать колькотар из мумий. Ему будто невдомёк, что ученики уже научились получать аналогичный оттенок на основе купороса. Но нет, — Гоза перешёл на шёпот, — он продолжает перемалывать историю, блин. Ну, хотя бы человеческой расы, кхм. Иногда я понять не могу, как он может после такого ратовать за сохранение прошлого. Хотя да, ему всегда интересней буквы с картинками, чем реальные артефакты…
Гоза оседлал волну недовольных ворчаний, но Коген смог остановить её, вклинившись с очередным вопросом:
— А Чезаре там новую карту рисует?
— Что? А, нет, это вроде даже не заказ, это он для себя.
Гоза вдруг вспомнил, что они на экскурсии, и полез впопыхах проверить что-то в бумажках-подсказках.
— Так, где я остановился… Да! В общем, старосты выбирают легенду и её Героя для будущей карты. И Чезаре либо сразу делает набросок, либо даёт это задание всему отделу Искусств. Обычно он просит по три-пять вариантов от каждого художника, так что эскизы к одной картине могут исчисляться десятками. Чезаре отбирает их, — Гоза снова понизил голос и заворчал, — якобы прислушиваясь к голосам отдела, но на самом деле не особо. Кхм. Выбирает самый удачный набросок и доводит до ума. Иногда просит сделать несколько цветовых схем для будущей картины. Ну, в смысле грубо цвет со светом разбросать по композиции. Работы, в общем, много, и каждая картина проходит большой путь от идеи к финальной форме.
— То есть, Чезаре вообще не рисует карты к Гвинту?
— Технически нет. Он карт уже лет сто не пишет, только наброски к ним. Чезаре управляет процессом и наносит финальные штрихи. Картины к Гвинту пишут младшие художники. Иногда в одиночку, но чаще всего вдвоём-втроём. Оригиналы мы вешаем по всей Галерее, наверняка видели. А ещё можем дарить Героям, если они из Махакама. У Брувер Гоога, вот, висит в Карбон наша работа, хи-хи… Но в производственной всегда можно найти свежую картину, с которой идёт печать, так что я вам её покажу… Ведьмак!
Яр от неожиданности чуть не выронил здоровенный осколок пыльно-бордового камня, который подкидывал в руке.
— Мне что, в каждой комнате говорить ничего не трогать?
— Это же киноварь? — вместо того, чтобы положить самоцвет на место, спросил Марек.
— Верно.
— И из него делают краску? Из всего этого? — Яр махнул на ряд полок, заставленных драгоценными и не очень камнями.
— Именно. Из камней можно получить очень насыщенные, глубокие, а главное долговечные оттенки.
Низушек подошел к ведьмаку и вытащил из руки киноварь. Положил на место, а сам потянул на себя ручку закрытого ящика ближе к полу и закопался в нём, чуть не ныряя.
— Вот, например.
Гоза вытащил толстый тюбик. Открутил деревянную крышку с синей меткой и ткнул на тыльную сторону ладони. Синее пятнышко появилось у него на руке, ударило в нос ведьмаку резким маслянистым запахом.
— Это вот краска из азурита.
Марек поднёс к ладони низушка друзу синего камня, которую непонятно когда успел взять.
— Похоже.
— Ага, — Гоза тут же конфисковал у ведьмака самоцвет и вернул на полку к остальным. — Конечно, недостаточно растолочь камень, чтобы получить «его» цвет. Это сложный химический процесс, в котором можно влиять на конечный оттенок, совсем отдалив его от цвета оригинала. В этом деле, как и во всех других, полно нюансов, которых, признаться, я не очень понимаю, поэтому в подробностях не опишу. Но, думаю, вам оно и не надо. А если надо — спросите у художников в Саду.
Гоза вытер руку влажным полотенцем — в комнате они валялись и развешаны были повсюду.
— В этой мастерской художники делают всю краску, которой потом пишут. А пишут они либо в той студии, — махнул в сторону двери, — либо в похожих, куда мы не пойдём. Да, в общем-то, везде, где захотят. И где можно. И после того, как картина будет написана, а Чезаре внесёт все правки, она отправляется в печать. Пошли, тестовый станок как раз в соседней комнате.
Экскурсанты последовали за Гозой. Коген боком, потому что поворачиваться спиной к трупу ему не хотелось.
— Вот первая печатная мастерская, — объявил Гоза, махнув рукой в темноту. Металлический блеск приветственно сверкнул гостям из глубины комнаты. — В качестве освещения тут только жиоды*, потому что некоторая краска для печати не любит огонь, пока не засохнет. Пойдёмте сначала к чёрной камере.
Глаза ведьмака быстро выцепили в нагромождении железа в глубине комнаты какой-то механизм, но Гоза повёл группу в сторону, за перегородку. В темноте тускло, впитывая свет огня, начали загораться кристаллы в стеклянных коробах.
— Так вот как эти штуки называются. Жиоды.
— А как же ещё. Стой, дай угадаю, в Северных их нет?
— Угадал. Есть похожие эльфские камни, но светятся они от магии. От этих я её не слышу.