— Просто… так… Ну, во первых, белая краска дороже. Во вторых, калька у нас светлая, а художникам нужно видеть. Это просто… Просто обозначение. Оно не должно быть светлым.
Гоза наложил новый лист. На нём чёрные пятна стояли на небе, на самой королеве и её плаще, только бледнее, а также мазками под её ногами.
— Это всё, что на картине должно быть голубым.
Марек потянул руку Гозы вниз, опуская бумагу и открывая проекцию.
— Тушка у неё не голубая.
— Да, потому что кроме голубого в неё есть еще жёлтый и пурпурный, а ещё свет и обводка. Вот.
Низушек приложил следующий листик. На нём чернота накрывала горы и лицо Мэвы, подчёркивала перчатки, сапоги и ремни, а на одежде лежала бледным слоем.
— Вот это жёлтый. А это пурпурный.
Следующая картинка в своём большинстве обрисовывала тело королевы и окружение, но также как и остальные, залезала на все элементы изображения.
— Из этих пяти слоёв, обозначающих границы, свет и три цвета, художники делают отпечатки и устанавливают их на машине. Пошли теперь к ней.
— Ты понимаешь? — шепнул Коген Мареку.
— Не-а.
— Цыц, сейчас объясню.
Жиоды в соседнем отделении светили уже заметно ярче, но всё ещё тускло. Несмотря на это, глазам низушка с краснолюдом, уже была видна железная конструкция в центре комнаты. Механизм проглядывал в нагромождении балок, шестерней и валов не сразу.
Марек снова накренил голову, пытаясь увидеть закономерности. Чем-то устройство походило на карету — оно было почти такого же размера и тоже с «колёсами», правда в воздухе. Коген следовал за Гозой по пятам и светился ярче, чем за весь день, чем кристаллы вокруг. Перед ним открывались величайшие и важнейшие тайны жизни. Гвинта.
— Так, что у них тут, — пробормотал Гоза.
Низушек вытащил с плоской части машины холст жёсткого пергамента, оглядел и отложил на ближайший стол. Подтянулся на руках повыше и заглянул на один из двух валиков, установленных на самом верху, не считая арок, механизма.
— Хм, пурпурный… Странно. Ну, кто я такой, чтобы осуждать чужой беспорядок. В общем, вот, где происходит ма-а-агия. Наука. Не смогу показать вам весь процесс, так что включайте фантазию.
— О чёрт. Не по моей части.
— Тихо, смотри. Художники делают копии того, что они обвели из камеры-дюнкеля. Как вы помните, в оригинале это целая картина. Но когда она проходит камеру, она уменьшается и разбивается на пять частей. Для каждой из них нужен отдельный валик из нескольких копий. Вот тут у них сейчас установлен пурпурный слой. Хотя, вообще-то, надо всё одновременно печатать, чтобы цвета накладывались и смешивались, но давайте сделаем вид, что художники знают лучше, да… Смотрите.
Гоза встал на пол и потянул на себя выдающийся горизонтальный рычаг.
— Марек, вот держи так.
Марек взялся «так» без особых усилий, которые явно прилагал низушек. От этого положения рычага что-то внутри пришло в движение, и ведьмак почувствовал лёгкое давление против прилагаемой силы. Гоза тем временем закрутил второй рычажок сбоку, менее заметный и куда более подвижный. Валик с розовыми силуэтами закрутился в такт движению низушка и опустился на пустую поверхность, которая медленно под него поползла. Ведьмак еле удержал свой рычаг, так сильно его повело назад.
— Так на пергамент накладывается слой. Бумага лежит вот тут, — Гоза, не переставая крутить, указал на плоское пространство, которое затягивалось под вал. — А краска наносится вот сюда, — ткнул на крутящийся цилиндр, плотно жмущий плоскость под ним. — В нашем случае краска должна быть пурпурная, потому что мы сейчас якобы накладываем этот слой.
Вдруг Гоза замер, будто уперевшись в невидимую преграду. Поле машины совсем уползло за крутящиеся элементы, и рычаг Марека перестало тянуть в противоположную сторону.
— О, напечатали. Холст ушёл. Отпускай, Марек.
Яр отпустил, и рычаг медленно, вместе с полем и валиком, пополз на своё место.
— Так наносится каждый слой. Сначала обводка, — Гоза взял со стола отложенную стопку прозрачных бумаг, которые прежде прикладывал к проекции королевы, и помахал перед зрителями одной. — Затем мы снимаем валик этой обводки. Сейчас я это делать не буду, чтобы ничего тут не испортить художникам. Но вот, — низушек поднял с пола, из ряда таких же металлических цилиндров, новый. — Мы берём следующий и устанавливаем на месте этого. После силуэта обычно идут цвета. Каждый из трёх, жёлтый, голубой и пурпурный, отдельно. Там, где они смешиваются, получается тень, а порядок нанесения слоёв устанавливается художниками. Вот вы видели, что в каждой картине и карточке превалирует свой цвет. От этого и зависит, в каком порядке наносить их на карту. А порой художники могут наносить какой-то цвет, например, жёлтый дважды: сразу после обводки и в самом конце, перед светом. Они используют разные краски, которые по-разному ложатся и вызывают разные химические реакции, поэтому для достижения некоторых оттенков и эффектов нужно прикладывать больше усилий, чем для других…
Ведьмак стоял с абсолютно пустым лицом. Коген тужился, пытаясь понять, что происходит.