И он дошёл до конца. До тупика, уходящего прямым углом вверх. Марек осмотрел своё последнее препятствие: стены трубы плотно увешаны сетью канатов, а свет лампы не дотягивается до потолка.
— Давно, — кхк, — кот не лазал по деревьям, — прохрипел Марек, смутив многочасовую тишину.
Поставил лампу на камень, размялся. И полез, орудуя одной рукой, упираясь спиной и ногами в стенки и узлы. В кои-то веки теснота помогала. И хотя труба была не такой длинной, как любая пройденная за день шахта, лез ведьмак долго и сложно, делая перерывы.
Он уже слышал воздух сверху, но давно ничего не видел — огонёк, оставшийся далеко внизу, не касался ни стен, ни ведьмачьей спины. В какой-то момент исчез вовсе.
Вдруг Марек упёрся в потолок. Тяжелый люк не поднимался, но двигался вбок, в ложбинку. Следующий открывался.
Ведьмак выполз из дыры и шумно завалился на деревянный пол. Конечности его, включая руку, которая всю дорогу ничего не делала, дрожали и наполнялись болью. Яр ощутил каждый шов нитки в предплечье.
Марек лежал и дышал, пока не решил, что готов. Ноги с ним не согласились и предательски подогнулись. Пришлось, хотя он против и не был, поваляться ещё немного.
Яр лежал в тёмном, но далеко не кромешном, как недра Горы, погребе. Он видел пыль, поднятую кряхтениями — она кружила в еле видимых лучиках света из щелей в потолке. И воздух пах совсем по-другому. Не так, как Марек привык за последние дни.
Силы встать и вылезти из погреба нашлись. Ненадолго — как только он вышел из хатки, тут же сполз на завалинку. Жаркое солнце вцепилось в лицо, насекомые закричали в уши, а ведьмак был не против ослепнуть, оглохнуть, подавиться яркими запахами. Он и забыл, что на дворе лето.
Сидел, развалившись на срубах, ковырял пяткой землю и пытался угадать, где оказался, по запаху. Кажется, мир пах Аэдирном. И совсем ещё немного Горой. Ведьмак заглянул за угол. Да, вот возвышается Махакам: делает неприступный вид, хмурится недружелюбно облаками. Актёр без признания.
Привыкнув к новой, подзабытой старой среде, Марек стянул с себя плащ с курткой и плюхнулся на сорняк. Самое время провести инвентаризацию. На подмятую траву вывалилось из сумки всё, что он всё-таки вынес из Махакама: чудна́я дуделка, железный коробок и металлическое перо из Банульфрика, две серебряные ложки из Ротертага, клык ярчука, связка неизвестных травок и тубус художницы. Последней выпала из сумки маленькая железная косточка, и ведьмаку потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, что это. Видно, кое-кто подложил её на дно.
Яр вздохнул по утерянным драгоценным камням с венчиком и потянулся к трубочке. Вытряхнул из неё свиток. Это оказался рисунок одноглазого ведьмака, рубящего пополам ярчука. Он был обведён в рамку, а по бокам красовались числа, и даже подпись на кривом всеобщем: «Мирек Яр, ведьмик». Вот, совсем другой разговор.
Ведьмак достал из карманов три гвинтовые карточки: смятую и крошащуюся, слегка потёртую и будто совсем новую. Вставил в пальцы загипсованной руки железную коробочку и открыл. Из неё вспыхнул огонёк, а через несколько секунд принялся за карты. Это тоже было вовсе не обязательно, и тысячи Йольтов из Ярсбора, разбросанные по всем Северным, с этой троицей не сгорели. Зато маленький поджог удовлетворил одного Марек Яра.
***
Уго стоял перед снятым с рамы холстом. Ещё одно произведение отправлялось в архив, в этот раз даже без ошибки в данных. И хотя староста отдела Легенд имел неограниченный доступ к архиву, каждый раз сердце его сжималось прятать в нём историю.
Белая, совсем не по-махакамски облезлая и тощая кошка подошла к краснолюду. Заглянула в картину.
— Почему ты не убила его тогда, в Ярсборе?
Староста Уго повернулся к кошке, но увидел только маленькую бледную девочку. Человеческую — с него ростом. Её копия глядела стеклянными глазами с картины.
— Я узнала его. Я видела их с Ыйангыром.
— И что?
— Это была его любимая игрушка. Я не ломаю любимые игрушки друзей.
— Ты могла бы просто исчезнуть, не издеваться над игрушкой.
— Уго, он обидел меня. Он убил моих людей. И меня.
Девочка указала на свой портрет.
— И то верно.
— Он и правда теперь с нами?
— Правда. На один раз. Но кто знает, может, сработаемся.
— Х-ш.
— А что ты хышаешь. Чем ведьмак хуже вампира? Забавно, теперь среди Глаз есть не только котолак и муля, но и ведьмак Школы Кота.
— Мантикору для коллекции заведи.
— Может, дать вам одно дело на двоих? Помиритесь.
— Только попробуй. Я вспорю ему глотку раз и навсегда.
— Но-но, может, тебе ещё представится шанс.
— Вы сказали ему имя барда?
— Нет. Но он и сам найдёт тебя, если захочет.
Девочка фыркнула, сверкнув нечеловеческими клыками.
— Где моя лютня? Время писать новую песню.
========== Постскриптум ==========
Вернувшись в родную деревню Ротертаг, краснолюд Коген Грант получает забористую взбучку «за побег». Спустя год он уходит жить и учиться в Галерею, работая помощником главного подручного Гозы Дельф.