Ведьмак кивнул. С Когеном они обнялись, а с Гозой пожали руки. Вместо того, чтобы продолжить путь до выхода, низушек положил ладонь на деревянного нелюдя.
— Стой, — хрипнул Яр. — Хочу я.
Гоза позволил ему дёрнуть краснолюда за нос. Отворилась дверь.
— Ху-ха, ведьмак.
— Пока!
Марек махнул нелюдям на прощание и вошёл в отдел Легенд один.
Но отдел уже не был пустым, как вчера, если это было вчера. В каждом углублении, за каждым столом, обложившись пергаментом, сидели нелюди. Каждый беззвучно прощался с ведьмаком, а он шёл вперед — к Уго. Тот стоял в конце комнаты, изучал причудливый челюстной протез среди врановьей экспозиции.
— Ху, ведьмак, — шёпотом поздоровался он. — Закончил дела?
— Закончил.
Уго поманил за собой. Они углубились в отдел, запетляли между книжных полок, экспонатов древности и занятых нелюдей. Остановились у неприметных стеллажей. К ним приставлены были ножны.
— Вот они мои хорошие…
— Тс-с.
— Я схущал, — сошёл на шёпот Марек.
Пока он надевал (почищенное) оружие, Уго достал с полок свёрток бумаги.
— Карта туннелей, ведьмак.
Яр нервно выдохнул, развернув: схема крошечного масштаба в раскрытом виде была больше краснолюда. На ней сотни, тысячи поворотов, и ни одной надписи, даже буквы, зато извивается толстая жёлтая полоса с самого низа до уголка наверху. Виляет странно, заворачивая через всю карту, то находя сама на себя, то делая круги.
— Срез пары уровней специально для тебя. Чтобы не встречать механизмы. Думаю, разберёшься.
— А свет?
— Игни?
— Моя Игни-рука немного не в форме.
— С железными фалангами знаки класть нельзя?
Марек покачал головой.
— Надо не забыть записать. Вот и твой первый вклад.
Уго проверил жидкость в своём фонаре и протянул его Яру.
— Карту и лампу оставишь в Хате. Считай это первым распоряжением Галереи.
— А следующие?
— Найдут тебя, когда придёт время.
Уго потянул несколько корешков тут, прожал пару там. Изнутри шкафа зашуршало, а краснолюд всё продолжал дёргать книги, будто органист клавиши. Последний фолиант вытянул полностью, и шкаф отполз почти бесшумно назад, открыв маленькую дверь в стене.
Староста достал из-под кафтана ключ о двух концах и вставил в скважину. Закрутил то влево, то вправо, вытащил и вставил другой стороной, снова закрутил. Поддалась и дверь, открывая тесный туннель.
— Ведь просто отодвинуть шкаф и просто открыть дверь не достаточно.
— Дай старому краснолюду поиграть в его игрушки. Кстати об игрушках. Будь добр, выверни карманы.
— Что? — захлопал невинно глазом Марек.
— Не жеманься, у нас мало что в Галерее прикручено.
Яр ощерился будто бы неловко, будто бы извиняясь, и присел на корточки. Карманы не вывернул, но неспешно, как фокусник, начал выуживать из сумки сокровища: внушительного размера цитрин, друза кварца, жиод, тут же начавший разгораться, пара кисточек, железное перо, вялый пучок трав и — самое главное — механический венчик. На перо ведьмак поглядел задумчиво и вернул в сумку.
— Кхм.
— А это не ваше, это из Банульфрика.
— Допустим. Но я не поверю, что тебе не приглянулось ничего из инструментов Кукуй.
Ведьмак уставился на краснолюда, продержался секунд десять, но всё-таки сдал позицию — улыбнулся. Под трагичный скрип горла вынул из внутреннего кармана сумки моток ниток с парой воткнутых в него гнутых иголок.
Уго не то хмыкнул, не то вздохнул. Достал из кармана платочек и завернул в него горящий камень.
— На будущее, не советую жиоды голыми руками трогать.
— Ты лишил меня совместного с ними будущего. Вряд ли я ещё их увижу.
— Кто знает, ведьмак. Траву забирай, раз нарвал. Повезло тебе — не тебя пришебёт за неё Чезаре.
— Много мне везёт последнее время.
— Думаю, мы оба это понимаем, но озвучить стоит. Никаких ведьмаков в Махакаме не было, никаких лазеек из Махакама нет, никаких Глаз не существует.
— Не знаю, о чём ты.
Марек выпрямился и протянул руку, но Уго заслонился ладонью.
— Вербально.
— Ах да. Пока, несуществующий Гвинтус. Ху-ха, староста Уго.
— Ху-ха, Йольт из Ярсбора, пока, Марек Яр.
Дверка закрылась за ведьмаком, как только он сделал шаг в темноту.
***
Карта удобно легла на загипсованную руку, и на этом удобства заканчивались. Марек шёл по бесконечным туннелям скрючившись, иногда вставал на инвалидные четвереньки и протискивался в щели, узкие даже для низких рас. На схеме шахты казались короткими, но на деле ведьмак мог минут двадцать идти по прямой, прежде чем встретится ему развилка или одинокий поворот. Наклон пола постоянно менялся — иногда приходилось держаться за стены, за подвешенные специально верёвки, а порой соскальзывать вниз с тропинок под внушительными углами.
Никак, кроме как норами, назвать туннели было нельзя. Норы в камне. Без единой отметки на стенах. Ведьмак чувствовал себя скальным червём. Ленивым шарлеем, который не рыл новых пещер, а следовал по чужим.
Марек всё шёл и полз, и последнее, хоть какое-то жалкое чувство времени оставил далеко позади. Затхлые запахи и свежий воздух иногда касались его, выглядывали из чернеющих коридоров, но ему всегда нужно было идти против них. Идти по жёлтой линии.