Карты и сновидения [СИ] полностью

Голоса удалялись, Вест шире приоткрыл дверцу, глядя в спины. Широкие плечи невысокого мужчины со скинутым с головы капюшоном. И поднятая к нему круглая стриженая голова толстого мальчишки, что тащил мешок и спотыкался, с обожанием глядя на старшего.

Смотри-ка, мысленно копируя добродушные интонации Алима, подумал Вест, кажется, я все-таки разбудил это сонное царство. Тыкаются, ищут, пытаются разобраться. В том, что бесполезно валялось сотни лет. Нет. Скорее всего, такие искатели были всегда. Но вдруг сейчас у них получится? И эта случайность тоже может изменить его — Веста — будущее.

Поглощенный размышлениями, он покинул укрытие, прошел дальше и еще долго спускался, из зала в зал, что становились меньше, теснее, наконец, приведя его в крошечную каморку, у которой почти не было палубы, весь центр занимала полынья, окованная железными скобами. Оттуда дул ледяной ветер, оставляя на лице влажную испарину.

Вест встал, балансируя на краю полыньи. Времени оставалось совсем немного. Нащупал на стене удобно подвешенный, свернутый кольцом тонкий трос. Принял в ладонь тяжелый грузик на конце.

Успел подумать — если они сами освободят Башню от власти Неллет, и она полетит сама, не ослабевая без своей сердцевины-принцессы… А, возможно, становясь сильнее… Откуда он станет пополнять запасы людей и правильных вещей, настоящих вещей, а еще — хорошей еды, после задуманного им второго исхода?

Часы завибрировали. Вест задержал дыхание, изгнал все мысли из головы. И уверенным броском послал грузик на конце троса вниз и чуть наискосок. Свистнула гибкая стальная веревка, разматываясь следом. И сам он, внутри себя сжимаясь от обморочного ужаса, прыгнул, перевернулся, вытягивая руки и опуская лицо. Летел, догоняя маленький груз, подгребал руками, чтобы не отнесло в сторону. Было бы легче прыгнуть прямо с ним, сжимая в руках, но тело — вещь ненадежная, его может крутануть, относя далеко от нужной траектории. Сейчас путь ему указывала тяжелая болванка, разматывающая трос. Внизу показалась черная точка. Времени осталось, только посчитать — раз-два-три… еще раз-два…

В нужном месте отсчета он протянул руку, касаясь груза. И упал в растянутую обок корабля сеть, та спружинила, пытаясь вышвырнуть в пустоту, но Вест уже уцепился за веревочные перекрестья. Дождался, когда сеть перестанет качаться, подобрался к спущенному трапу. Поднялся по узким деревянным ступеням, как всегда, хмельной от рискованного полета. На палубе прошел к рубке, махнув рукой согнутому в поклоне Хеникею.

— Домой.

И ушел в каюту, сел на лавку, дожидаясь, когда воины принесут поесть и выпить.

Андрей стоял над расстеленной картой, уперев руки в океаны и стараясь не тронуть надпись выше раскрытых пальцев правой руки — она еще сохла, чуть блестя в мягком свете потолочной лампы и пахла еле заметным, но резким, тревожащим запахом. Сутулясь, нагнулся, втягивая воздух носом. Интересно, из чего они тут делают чернила? Вязкая темная жидкость в изысканном фарфоровом сосуде с узким горлом, макнешь перо — тянется ниткой, качнешь — обрывается, не разбрызгиваясь, если верно сосредоточиться — меняет цвет. Сама. Не нужно держать на столе несколько цветных пузырьков. Очень удобно… Надо утром договориться с элле, отправиться на уровень выращивания трав. Судя по запаху, что-то растительное. Хотя, кто его знает, может, и кровушка какого небесного зверя.

Не «его», поправил сам себя, макая перо, вытаскивая дрожащую нить, и снова опуская заточенный кончик в горлышко, а правильнее — «их». Кто их тут знает.

Выпрямляясь, обтер кончик пера и уложил его на подставку. Хватит маяться ерундой, пора признаться себе — работа не идет. И вообще, кажется чем-то неважным и несерьезным. В самом деле, зачем он рисует все эти карты? Первое время, когда попал сюда, ночами не спал, похудел килограмм на пять, наверное. Роскошно выделанные тончайшие пергаменты, которые не порвешь, такие прочные. Перья, с виду годящиеся только для украшения, но послушные, кажется, сами рисуют нужные вензеля и завитки. Бережно-осторожное отношение окружающих. Тихо, на цыпочках мимо драпировок на входе, не шуметь и не мешать — весенний муж великой Неллет занят делом.