Такую тупую. Такую невыносимую. Такую жгучую, что казалось, несмотря на весь ледяной образ Крис, слёзы вот-вот захлещут по щекам безостановочным потоком. Ведь тот вечер был единственным, когда она не сдержала обещание… Потому что так больше и не вернулась, чтобы прочитать ей эту сказку. Потому что просто…
Ушла навсегда, больше не возвращаясь.
Её не стало в ту же ночь, когда очередной приступ болезни забрал её, как грубо сказал ей тогда отец, отшвырнув от себя. Просто сказал, что её больше нет, её не стало. Только девочка никак ещё не могла понять значение этих слов…
Не стало. Не стало того, что мама играет с ней. Не стало того, что мама обнимает её и целует на ночь. Не стало… мамы… И постепенно маленькая Кристина начала осознавать, что это значит, однако почему-то ещё долго не могла принять это, каждый раз повторяя каждому в доме, что мама вернётся. Она же обещала вернуться, чтобы снова прочитать ей «Золушку.
И эта вера была настолько искренней и наивной. Но она была, и, кажется, спасала от удушающего одиночества в этом чужом для неё доме. Наверное, отчасти именно поэтому будучи ребёнком, брюнетка боялась читать вслух. Тогда ей казалось, что, если мама услышит это, то не придёт, чтобы прочитать ей эту историю снова. И какое-то время это ещё давало ей сил, давало надежду.
Давало очередную веру… Веру, которую так безжалостно отобрали. Отобрали и после этого детская книжка осталась единственным напоминанием о матери. Книжка, которую она никогда больше не выпускала из рук.
Кристина думала обо всём этом, восстанавливая эти крохотные остатки памяти по маленьким крупицам в своей голове, при этом как-то отрешённо смотря на дорогу. Дорогу, которую с ней сейчас почему-то разделял Михаил, ведущий машину и периодически поглядывающий на неё своими глубокими глазами, в которые сейчас совсем не хотелось смотреть.
Не хотелось смотреть в них не по тому, что они были некрасивы или холодны, а просто банально из-за того, что брюнетка боялась, что мафиози может заметить её маленькие слезинки в уголках глазах. От этого холодок пробежал по позвоночнику: она не должна позволить хоть кому-то увидеть свою слабость…
— Красотка, я думаю, что у тебя нет необходимости забирать что-то из твоего дома, — с холодной надменностью сказал мужчина, прерывая её размышления и заставляя обратить на себя внимание. В его голосе сквозила откровенная насмешка, но Крис было наплевать. Ему просто не понять некоторых её… заскоков. Не понять, почему, как только они вышли из того отеля, она захотела взять такси и поехать домой. — Можешь просто взять у меня карточку и купить что-то, если не в пределах миллиона. Иначе мне проще тебя устранить…
— Иначе мне проще сейчас выйти из машины и поймать попутку, — также спокойно отвечает брюнетка, отводя рукой волосы на другое плечо в своём привычном жесте. Михаил только хмыкает, а его взгляд разжигает в ней какой-то непонятный огонёк. Какое-то желание запротестовать. Показать непокорность. — Всего лишь подтянуть платье покороче, оголяя прекрасные стройные ножки… И я уверена, что меня не оставят без «золотой карточки» или… оставят убитой и изнасилованной на дне канала. Но тебя ведь не устроит ни тот, ни другой вариант, правда? Ты ведь ещё мной не наигрался…
Кристина соблазнительно кусает губу. Осторожно касанием, как стыдливая новобрачная, задирает ткань, давая возможность вновь полюбоваться красивыми стройными ногами… А с полных губ срывается едва слышный вздох. Это заставляется Михаила тут же выдохнуть, глядя на эту картину.
На мужских губах заигрывает ухмылка, в то время, как в штанах постепенно становится тесно, а внутри невыносимо жарко. Руки с преувеличенной силой цепляются в обивку руля, в то время, как в голове невольно пролетают обрывки того, что и как можно делать с этой заигравшейся малолеткой, которая так откровенно с ним играет. Как можно остановить машину и оттрахать эту соблазнительную сучку на заднем сидений автомобиля, чтобы она не могла встать.
Кристина же только играет с ним. Умеет делать это — давить на слабости с улыбкой на лице, словно бы ей это доставляет фееричное удовольствие. И мужчина понимает это, как никто другой. Он понимает, что она уверена в том, что сможет управлять им таким способом.
Своей уверенностью, сексуальностью и интуицией. Скорее не управлять, а вытянуть из него то, что ей надо. Вопрос только в том, что именно ей нужно? Однако ответа брюнетка ему не раскрыла, от этого стало лишь интереснее…
Поэтому Михаил лишь устало сглатывает в горле тугой ком, стараясь внимательнее смотреть на дорогу, чтобы не замечать того, что вытворяет его маленькая любовница. Потому что эта зеленоглазая девчонка, как он уже успел убедиться, способна на многое ради собственное выгоды. И, возможно, именно эта откровенная беспринципность его и привлекла. Такая раскрепощённость, готовность… Сразу захотелось раздавить эту малышку, заставив задыхаться от его власти над ней.
