Рука уже привычно и почти на автомате потянулась к бардачку, чтобы достать бутылочку уже теплой воды для Кристины и хотя бы так её помочь, однако она сама лишь неожиданно отстегнула ремень безопасности и даже не открыла дверь, устало выдыхая. Кажется, ещё минуту соображала, а потом вдруг неожиданно накрыла его протянутую руку своей. Мафиози вскинул брови, прищурился, собираясь сказать хоть что-то, но девушка только покачала головой.
Ей сейчас совсем не была нужна вода. Нужно было другое. Близкое и родное.
Здесь и сейчас.
Как она умудрилась сделать это, Кристина не знала. Только в несколько секунд с грацией гордой лани оказалась на коленях своего мужчины. Только её мужчины. Осторожно зарылась пальцами в жёсткие волосы, и одним касанием прижалась к губам. Влажно, резко, совсем без дурацкой нежности, потому что так до безумия хотелось почувствовать, что он здесь. Он, чёрт возьми рядом. И не оставил её в том злосчастном аэропорту одну.
Его ладони в один миг опустились на её бёдра, и она задержала дыхание, привычно выгибаясь назад. Такие горячие касания так подходившие к этому моменту. Не думая, девушка в один момент обвила ругами шею Михаила, не переставая жадно терзать его губы. Сейчас было плевать на всё. От слова совсем… Просто всё разом потеряло смысл.
Остались только жаркие поцелуи и ласки двух израненных людей. Сумасшествие одно на двоих. Никто из них не помнил, как расстегнулся замочек на её платье. Никто не помнил, как в один момент оно чёрной тряпкой скатилось с её тонких плеч. Мужчина, кажется, и вовсе очнулся в только в тот момент, когда жадно окидывал взглядом её тело, по которому безумно скучал. Скучал весь этот бессмысленный и бесконечный день.
Поддался вперёд и сдался. Сдался на милость победительнице. Пусть делает, что хочет, хоть всё его тело скручивает в тонкие жгуты, только бы смотрела с такой же нежностью и лаской, как сейчас. Только бы больше не плакала. Только бы просто была… Волна страсти отплыла от него, уступая место чему-то другому, совсем глупому и непонятному.
Он ещё раз посмотрел на неё, обхватил талию своей рукой, чтобы крепче прижать к собственному телу, чтобы дать и ей почувствовать, как сильно бьётся о рёбра его собственное сердце, встревоженное этой глупой девчонкой, словно околдовавшей мафиози с самой первой их встречи. Если бы только тогда мужчина забрал её, как и хотел, скольких бед брюнетка смогла бы избежать, однако разве могло ему тогда прийти в голову, что её отец такое… чудовище?
— Я уже не смогу тебя больше отпустить, зеленоглазка…
Прижался своим лбом к её лбу, наслаждаясь тем, как в наслаждении Кристина прикрыла глаза, льня к нему всё сильнее. А потом его прохладные губы вдруг ласково коснулись её плеч, заставляя мурашки мгновенно пробежаться по девичьей коже. Она в удивлении распахнула свои зелёные глаза, так невыносимо сильно, что казалось, что ещё немного и он сам растворить в её взгляде. Но этого было не нужно, сейчас мафиози так банально хотелось залюбить эту малышку, а не просто трахнуть в машине, как очередную пассию.
Потому что… Потому что, чёрт возьми, Кристина верила ему. Каждой клеточкой своего тела. Это читалось во взгляде, в этих робких прикосновениях и её решении. Не ушла. Осталась. Доверяет. Слепо верит ему, и, кажется, предать это доверии, искрящееся в её глазах, просто…
— Не отпускай меня больше. Никогда. Никуда, слышишь?
Смотрит преданно, будто в самый тёмный уголок души заглядывает. И голову его своими ладонями обхватывает, прижимая к собственной груди, пальчиками нежно в волосы зарывается и совсем забывает обо всём. Только чувствует…
Чувствует, как его горячие ладони скользят по её обнажённому телу. Чувствует, как его дыхание щекочет нежную кожу. Чувствует, как его губы касаются девичьей груди через ткань кружевного лифчика, который чуть позже стягивается им вниз, оставляя её такой беззащитной перед его взглядом.
Он снова прижимает её к себе, словно издевается. Так мягко ласкает, что хочется закатить глаза. Так старается быть осторожным, словно она не та шлюха, которую мог снять любой желающий за пару купюр, имея в любой позе. Он просто, словно бы… Словно бы показывает, что значит пресловутое «заниматься любовью».
Не трахаться, не спать, а любить. Чувствовать каждое движение друг друга, сгорая и сходя вместе с ума. Чувствовать, как он стремится подарить удовольствие тебе, а не получить собственную разрядку. Михаил целует её до невозможности тягуче и медленно, ласкает своим языком её нёбо и прикусывает девичьи губы, небольно, но этого хватает, чтобы внизу живота снова загорелся знакомый пожар, заставляющий забыть обо всём на свете.
Она сидит на его коленях в одних трусиках и впервые чувствует что-то похожее на стеснение. Почему-то сейчас кажется, что ему может что-то не понравится в ней, что-то оттолкнуть, но он лишь рассматривает её и ничего не говорит. Только снова целует и умелыми пальцами касается единственной шёлковой ткани на ней, заставляя слегка всхлипнуть от стеснившего грудь внезапного ощущения.
