От неожиданности директор, переносивший в это время несколько комплектов шахмат и абсолютно не переносивший шашек, споткнулся, упал, волчком завертелся на паркете, выкатился на лестничную площадку, прогрохотал ребрами по ступеням, пробил телом входную дверь, проехался носом по асфальту до троллейбусной остановки, дождался нужного ему маршрута, взял билет и сел на свободное место, тяжело дыша и отплевываясь попавшими внутрь ферзями и пешками.
Федосеев выслушал директора и, утешая, дружески хлопнул его по затылку.
— Не расстраивайся! Она вернется!.. А у нас есть дела поважнее. — Он выгреб ворох телеграмм. — Вот. Срочные вызовы. Работе солнечной электростанции мешает тень подобострастия! Сбился трудовой ритм джазового оркестра! Преступная группа модельеров безнаказанно скрадывает женскую полноту!..
Через несколько часов они были уже в пути.
У проходной Значительного промышленного предприятия их встретили его директор, главный инженер и главный бухгалтер. На рукавах пиджаков у них были повязки из черного крепа.
— Умер дух взаимопонимания, угас трудовой энтузиазм, нет больше деловой атмосферы! — запричитали они.
Федосеев и директор шахматного клуба спешно прошли в цех.
Несколько производственников вяло шаркали напильниками по железу, остальные медленно переносили что-то с места на место.
— Надо немедленно устроить митинг! — загорелся директор шахматного клуба. — Я мог бы произнести большую и яркую речь!
— Никаких митингов! — остановил его Федосеев. — Людей нужно заинтересовать.
Он вышел на середину цеха, трижды хлопнул в ладоши.
Производственники с готовностью бросили работу, кольцом окружили Федосеева.
— Друзья! — обратился к ним Федосеев. — Отгадайте, что это такое: «Греет, но не светит?»
Производственники задумались.
— Не знаем! — наконец признались они. — А что, скажи? Заинтересовал ты нас…
— Нет уж, — с лукавинкой отнекнулся Федосеев. — Вот выполните задание на «отлично» — тогда и скажу.
Крепко почесали в затылке производственники.
— Так ведь напильником на «отлично» не сделаешь!
— Устанавливайте новое оборудование — вон во дворе сколько нераспакованных станков!
Делать нечего — установили производственники станки, а заодно провели реконструкцию, перешли на новые формы организации труда. Выполнили задание на «отлично».
Снова окружили Федосеева.
— Ну, — говорят, — что же это такое: «Греет, но не светит?»
Посерьезнел Федосеев.
— Греет тринадцатая зарплата, — резко сказал он, — но не светит она вам, если будете работать по-старому!
Директор предприятия, главный инженер и главный бухгалтер с почестями проводили Федосеева с приятелем до проходной.
— Это… гм… Кустанайцев не показывался, часом, у вас? — не выдержал директор шахматного клуба и, потупив глаза, тихо добавил: — С секретаршей?
— Как же, как же! — залопотали руководители предприятия. — Третьего дня были. Читали лекцию о законе земного притяжения…
Горел в степи костерок, урчал, скворчал, плевался искрами, сушил портянки и кроссовки. Сидели вокруг него здоровенные ребята, лежало в чехлах сложное походное снаряжение.
Федосеев и директор шахматного клуба подошли, поздоровались, протянули к огню скрюченные пальцы.
— И-эх, подагра! — пожаловался директор.
— С подагрой — в Гагру! — посоветовали парни.
— Вы — поэты? — спросил Федосеев.
— Еще чего! — обиделись парни. — Мы — охотники за прерафаэлитами.
— Люди редкой профессии! — воскликнули Федосеев с приятелем, усаживаясь. — Расскажите, как берете прерафаэлита?
— Взять-то его не так уж и сложно, — охотно объяснили парни, — много есть хитростей. Сложнее на него выйти. Редкий зверь прерафаэлит, очень редкий…
И пошли охотничьи истории.
Вдоволь насмеявшись, Федосеев и директор шахматного клуба стали прощаться.
— А это… — не утерпел директор. — Кустанайцев, случайно, тут не появлялся, с секретаршей?
— Были, — махнули парни потными ладонями, — как же! Два дня назад. Распространяли билеты денежно-пищевой лотереи…
Бежал мимо шустрый мальчишка-газетчик, кричал во все горло:
— Блестящее открытие Кустанайцева! Долголетнее заблуждение рассеяно! Переворот в биологической науке!
Директор шахматного клуба сунул мальчишке монету, трясущимися руками развернул пахнущий типографской краской лист.
«Кустанайцев, — торопливо прочел он, — пришел к выводу, что между актом любви и появлением на свет потомства нет никакой связи. Открытие подтверждают многочисленные эксперименты!»
— Однако Кустанайцев зарвался, — задумчиво молвил Федосеев.
Директор птицефабрики, не обращая внимания на вошедших в его кабинет приезжих людей, стоя на коленях, обнимал массивное бархатное кресло.
— Прощается! — хлюпнув носом, объяснила ситуацию секретарша. — Не сегодня-завтра снимут с должности.
Кое-как отцепленный от кресла, директор повел Федосеева с приятелем на производство.
— Пустое, — бормотал он почерневшими губами. — Все одно план провален… яиц нет, мяса нет…
Тощие печальные куры неподвижно сидели у рассыпанного корма, вялые инертные петухи даже не смотрели в их сторону. Нигде не было видно ни одного яйца.
