Жена Федосеева выставила баночку с азотнокислым аммонием.
Федосеев сходил в коридор и принес оттуда предмет-неизвестного-назначения.
Директор шахматного клуба запустил руку в карман и поставил на стол пачку рыбных пельменей.
Жене Федосеева завязали глаза.
— Что сделать этому фанту? — загробным голосом спросила Татьяна и взяла со стола баночку аммония.
— Этому фанту, — со вздохом ответила жена Федосеева, — пойти в ванную стирать белье!
— А этому? — Татьяна подняла предмет-неизвестного-назначения.
— Этому — лечь на диван с газетой!
— Этому? — Татьяна брезгливо дотронулась до пельменей.
— Позвонить на работу и предупредить, что завтра он не сможет прийти по весьма уважительной причине.
— Ну, а этому? — Татьяна взмахнула электродрелью.
— А этот, — сказала жена Федосеева, снимая повязку, — этот и сам все знает.
Директор тут же позвонил в клуб и предупредил, что завтра выйти на работу не сможет.
Федосеев улегся на диван с газетой.
Татьяна погрузила директора в гондолу дирижабля, взапрыгнула следом сама, жена Федосеева отвязала веревку, помахала им вслед и ушла стирать в ванную.
Директор позвонил через несколько дней.
— Ну как там у вас? — спросили его Федосеев с женой.
— Учу Татьяну играть в шахматы, — слабым голосом ответил приятель. — Все остальное она уже умеет.
После этого разговора приятель исчез, и Федосеевы начали постепенно забывать о его существовании. Дел и забот у них хватало и без директора.
Федосеев демонстрировал специалистам созданный им предмет-неизвестного-назначения, настойчиво добиваясь его внедрения в производство.
Жена Федосеева готовила себя к переаттестации. Она все еще была женой второй категории, и ей очень хотелось получить первую.
Меж тем слухи циркулировали самые противоречивые.
Одни говорили, что директор живет с Татьяной.
Другие утверждали, что Татьяна живет с директором.
Третьи уверяли, что директор и Татьяна живут вместе.
Злые языки болтали, что директор запутался в шахматной нотации, а у Татьяны в мастерской при инвентаризации не хватило нескольких дирижаблей.
Обошлось!
Однажды у дверей позвонили (как всегда, шестнадцать длинных и пятьдесят четыре коротких!) — и в квартиру Федосеевых вошел директор шахматного клуба.
Федосеев и его жена вымыли руки, вытерли их полотенцем и сели за стол.
Директор вывернул карманы, на пол посыпались хлебные крошки, табачная труха, шелуха от семечек. Федосеевы не поверили своим глазам.
— Все запасы я оставил Татьяне, — объяснил приятель. — Мы расстались.
Жена Федосеева разогрела щей.
Директор жадно выхватывал из тарелки капустные лохмы, давился хлебным ломтем.
— К Татьяне вернулся Бородай, — рассказывал он. — Она успела втолкнуть меня в комнату соседки — Татьяны Ивановны. Татьяна Ивановна — интересный и содержательный человек, специалист по суховеям. Мы живем дружно.
Он вытер хлебом тарелку, низко поклонился Федосеевым, нахлобучил картуз и, пятясь, вышел.
И снова Федосеевы забыли о директоре.
Река жизни меж тем текла по своим неведомым людям законам. Слабых несло по течению (кто-то тонул), сильные плыли наперекор, стремясь к берегам далеким и заманчивым.
Жена Федосеева прошла переаттестацию и стала получать на десять рублей в месяц больше. Сам Федосеев безуспешно пытался доказать специалистам экономическую целесообразность внедрения предмета-неизвестного-назначения.
Специалисты упирались.
— Посмотрите, — призывал их Федосеев. — Предмет очень легкий, его так удобно переносить с места на место!
— А почему он у вас квадратный? — жевали губами специалисты. — Лучше бы прямоугольный.
— Предмет можно собрать из отходов производства, — убеждал Федосеев, — он потребует минимум затрат!
— А почему он зеленый? — пожимали плечами специалисты. — Вот если бы голубой…
— Предмет абсолютно безопасен в эксплуатации! — чуть не плакал Федосеев.
— А почему у него нет ножек? — морщили лбы специалисты…
Доходившие до Федосеевых слухи о директоре были вялыми и неинтересными. В трамвае говорили, что он и Татьяна Ивановна живут чинно и благопристойно — не иначе, что-то замышляют. В овощном магазине утверждали, что директор получил от Татьяны Ивановны мат двумя конями. Злые языки болтали, что директор раскрыл один очень закрытый дебют и сейчас — под следствием.
Не подтвердилось!
Прошло некоторое время, и директор вновь предстал перед Федосеевыми.
— Мойте руки, вытирайте их полотенцем! — ярмарочно крикнул он.
Федосеев и его жена сходили в ванную. Когда они вернулись, стол был заставлен домашними пирогами, вареньем из рыжиков, соленой малиной.
— Татьяна Ивановна испекла? — поинтересовалась жена Федосеева.
— С Татьяной Ивановной мы расстались! — объявил директор. — К ней неожиданно вернулся Махиня. Она была с ним раньше. Татьяна Ивановна успела втолкнуть меня в комнату третьей соседки — бабы Тани. Баба Таня — веселая, озорная. С ней не соскучишься.
Директор выдернул из кармана трехрядку, настроил ее по камертону и прокричал несколько ернических частушек. Федосеев гулко захохотал, жена Федосеева покраснела и прикрылась пирогом с сычугом.
— Из репертуара бабы Тани! — с гордостью объявил директор.
