Нельзя сказать, чтобы сорок шестой год сложился для Джузеппе Сантиса неудачно. Доход от игорного дома, купленного у Вентуры, превзошел все ожидания. Кроме того, с этой продажей Вентура окончательно утратил былое могущество среди нью-йоркской мафии, и пальма первенства с молчаливого согласия Пяти Семей перешла к Сантису.
Именно об этом размышлял старый Сантис по кличке Крепкий отец, когда в него врезался лимузин.
Помятая дверца с трудом отворилась, и из машины, согнувшись, вылез Петруччо, единственный из оставшихся в живых сыновей глухого Вентуры. Модно сшитый шрам от левой щеки до правого бедра выдавал в нем наклонность к самокопанию и острым ощущениям.
— Привет, Петруччо! — как можно дружелюбней сказал Сантис, помня, что не захватил с собой никакого оружия, кроме обычного крупнокалиберного кольта, кастета, гарроты, пера и бутыли с цианистым калием.
Вместо ответа Петруччо вынул из кармана длинного плаща кулак величиной с пивную кружку и резко ударил.
Сантис медленно упал, но быстро поднялся.
— В чем дело, Петруччо? — спросил он, лихорадочно ища в кармане какой-нибудь пистолет.
Ни слова ни говоря, Петруччо размахнулся и что есть силы ударил Сантиса ногой в ухо.
— Что с тобой, Петруччо? — виновато улыбаясь, спросил Сантис.
Не давая ему опомниться, Петруччо натянул на руку перчатку с металлическими пластинами и ударил Сантиса под колено.
— Мальчишка! — прошептал Сантис, выбираясь из витрины с дамскими принадлежностями.
Петруччо промолчал, но чувствовалось, что он обиделся на это оскорбление.
И действительно — он зашел в телефонную будку и позвонил знаменитому метателю ножей Луиджи Безрукому, который в это время был без работы и чистил ножом лук в пиццерии напротив.
— Ну, раз такой разговор, я ухожу, — сказал Сантис и пошел домой, поблескивая ножом в спине.
Петруччо выхватил из-за пазухи чугунную болванку и незаметно ударил Сантиса по голове.
— Сицилийская скотина! — процедил сквозь зубы Сантис, раздвигая заклинившиеся челюсти ножом, вытащенным из спины.
Он был ослаблен после недавнего гриппа и еле держался на своей деревяшке. Деревяшка была совсем новая, и Сантис каждое утро подстругивал ее топориком.
Петруччо достал из-под плаща составные части автомата, собрал его, приставил дуло к груди Сантиса и прицелился. Целился он хорошо, потому что был одноглазым. Как и Сантис.
— Ну что, поговорим с глазу на глаз? — сказал он и выстрелил Сантису в грудь.
Но промахнулся. И пули пробили старику лоб.
Сквозь дырку во лбу старика Сантиса Петруччо увидел бегущих полицейских. Пора было сматываться.
Петруччо смотал бикфордов шнур, который он собирался подкопать под Сантиса, и просто швырнул в него стокилограммовую бомбу и пошел к машине.
Страшной силы взрыв разворотил здание, и все пятнадцать этажей вместе с жильцами рухнули на беднягу Сантиса.
— Убегаешь, трусливая гиена?! — крикнул своему товарищу Сантис и закурил.
А Петруччо сел в лимузин и, дав по Сантису прощальный залп из трехдюймовой базуки, на бешеной скорости помчался в Синг-Синг, свою любимую тюрьму, чтобы успеть к вечерней поверке.
На следующий день все газеты Нью-Йорка вышли с огромными заголовками: «Очередная вылазка мафии. Юбилейное покушение на Крепкого отца! Джузеппе Сантис доставлен в свою любимую больницу. Руки, ноги и туловище целы, но пока не найдены. Как заявил сам пострадавший: „Я думаю, против меня что-то замышляется!“»
Зима ожидалась суровой. Петруччо начинал кровопролитную войну против Крепкого отца.
Синтезатор — это такая штуковина, которая синтезирует любой звук.
Например — звук рояля. Или — звук сирены. Или, например, — звук кошки, на которую упал синтезатор.
Когда синтезатор появился у Петьки Рогова, он сразу синтезировал голос своего папы. А тут как раз и учительница его по телефону звонит. Рогов снимает трубку.
— Кто это? — спрашивает учительница.
— Это мой отец, — говорит Петька Рогов голосом своего отца.
— Очень хорошо, что я вас застала, — говорит учительница. — Мне с вами надо очень серьезно поговорить о вашем сыне.
— А чего о нем говорить? — говорит Петька. — Ребенок ведет себя хорошо. Все ест.
— Странно, — говорит учительница. — А в школе все наоборот. Двойки получает.
— А вы его меньше спрашивайте, — говорит Петька. — Вот он и двоек будет меньше получать.
— Да, но он еще и болтает на уроках! — говорит учительница.
— Вы бы послушали его мать! — говорит Петька. — Вот уж кто часами висит на телефоне!
— Странно! — говорит учительница. — У меня такое предчувствие, будто я ошиблась номером.
— Конечно — ошиблись! — говорит Петька. — Вы сюда вообще лучше не звоните.
Когда учительница повесила трубку, Петька задумался: «А вдруг она на родительском собрании скажет отцу, что говорила с ним по телефону, а он скажет, что с ней не говорил?!»
Петька синтезировал голос своей учительницы и позвонил на работу своему отцу.
— Это товарищ Рогов? — спросил Петька голосом своей учительницы.
— Да, он самый, — сказал отец.
— С вами говорит учительница вашего сына, — сказал Петька.
