— А я не умею по складам, — хнычет Саша. — Я только слитно…
— Не умеешь!.. А ты поставь перед собой цель — научиться. И добьешься!
— Инн Сергевна, а почему по складам надо читать?
— Как почему? Потому… Потому… Обожди секундочку.
Учительница выходит в коридор, достает из огромного накладного кармана жакета пухлый конспект и быстро перелистывает. Потом возвращается и объявляет:
— По складам надо потому, что так удобнее осваивать технику чтения. Так что давай, старайся…
Обоим нелегко: он первый год учится, она первый год учит.
Я в технике плохо разбираюсь. Нет у меня к ней способностей. Автодело для меня — темный лес. Дремучий и непроходимый. Капот откроешь — аж в глазах рябит. Поршни там разные, клапаны, свечи… Ужас!
Пошел я в одну компетентную организацию.
— Вот как получается, — говорю. — Для тех, кто к учению малоспособен, школы есть специальные. С упрощенной программой. А вот мне в автотехнике ну никак не разобраться. Так нельзя ли для таких, как я, какие-нибудь особые моторы выпускать? Упрощенные…
Не поняли меня. Слушать не захотели. Пришлось самому меры принять. Упростил я мотор. Теперь капот открываешь, а там одна только трубка проходит и шестеренка крутится. Единственная. Ездит машина не хуже, а неисправности, если будут, легче выявлять.
А что еще было делать, если к технике никаких способностей?
Две учительницы идут из школы и тихо беседуют.
— В восьмом «б» одни «физики», — с мечтательной улыбкой говорит Анна Владимировна.
— В восьмом «б» одни «физики»… — тяжело вздыхает Нина Гавриловна.
— За последний опрос по физике было двадцать восемь пятерок, — радостно сообщает Анна Владимировна.
— А за последний опрос по литературе… — Нина Гавриловна опять вздыхает.
— Только между нами! — Анна Владимировна вдруг останавливается. — Вообще-то я догадываюсь, в чем секрет такой успеваемости. Экзаменует-то учеников машина…
— А у меня в кабинете нет машины…
— Машина не обязательна. Просто можно…
На следующий день Нина Гавриловна вошла в класс и объявила:
— Сегодня опрос будет необычный. Я вам задаю вопросы и предлагаю на каждый три ответа. Вы выбираете один и ставите его номер на листок. Понятно?
— Ура! — закричали все. — То есть понятно! И Нина Гавриловна стала диктовать:
«Как звали Фонвизина? — Джангир Ибрагимович, Денис Иванович; Эрих Мария.
Когда он родился? — в 1222 г.; в 1928 г.; в 1745 г.
Назовите его главное произведение — «Виннету — вождь апачей»; «Недоросль»; «Большой бетон».
Какова главная тема этого произведения? — Неудовлетворительная работа прачечных; проблемы охраны окружающей среды; тяжелое положение крестьян при крепостном праве…»
…После уроков Нина Гавриловна опять шла под руку с Анной Владимировной и растроганно шептала:
— Тридцать девять пятерок и одна четверка. Невероятно! Нет, они и «лирики» тоже!
Как-то Резинов затащил в гости своего сослуживца Пиджакова.
— Наш Юрочка непременно станет знаменитым художником, — торжественно говорил Резинов. — Поэтому мы с женой считаем своим долгом собирать все его работы. Без исключения. Если хоть что-нибудь затеряется, потомки нам этого не простят.
Первое, что бросилось в глаза Пиджакову, была прислоненная к стене красная дверь. На двери мелом была нарисована курица.
— Где-то я такую дверь видел, — задумался Пиджаков. — Ах да! В вашей парадной. Там еще второй створки не хватает.
— Дверь, может, и видели, — сказал Резинов. — Но второй такой курицы нигде не найдете. А вот еще один Юрочкин шедевр. — Он предъявил гостю большой кусок асфальта с каким-то рисунком.
— Этот замечательный домик Юрочка нарисовал на тротуаре. Ах, как трудно было снять слой краски, не повредив его картины! А теперь полюбуйтесь Юрочкиной акулой. — Резинов открыл холодильник и продемонстрировал заиндевевшее стекло, на котором пальцем была нарисована какая-то рыбина.
— Вдохновение пришло к Юрочке в трамвае. Конечно, не обошлось без конфликта с руководством трампарка, но ничего, когда-нибудь нас вспомнят с благодарностью…
Кроме того, в домашнем музее экспонировались фрагменты водосточных труб, автопокрышка, чья-то штора и табличка «Посторонним вход воспрещен». Все они были украшены Юрочкиными рисунками.
— А можно поговорить с вашим гением с глазу на глаз? — вдруг спросил Пиджаков.
Резинов кивнул и приоткрыл дверь в комнату.
— Новую картину обдумываешь, Юрочка? — поинтересовался Пиджаков. — А на чем ты ее нарисуешь, еще не решил?
— Не-ет, — протянула будущая знаменитость.
— Я тебе подскажу! Вот адрес — это две остановки отсюда. Там возле нашего дома панель железобетонная лежит, и вечно все об нее спотыкаются. Уж ты нарисуй что-нибудь на ней!
«Давно, друзья веселые!» — лились звуки из распахнутых окон школы.
«Вечер встречи!» — призывал плакат у входа.
Бывший 10 «б», который, продолжайся учеба до сих пор, был бы уже 25-м «б», рассаживался за тесноватыми партами.
