— Как нам кажется, водитель плохо справляется со своими обязанностями. На желтый свет проехал. Остановку не объявил. И вообще его вид не вызывает доверия. Еще завезет куда-нибудь, а потом расхлебывай. Нужно нам выбрать другого водителя.
— А со мной что? — как-то сник водитель.
— А вас на пенсию. По состоянию здоровья. У вас и цвет лица какой-то нездоровый. Давно пора.
— Но мне же только сорок! — воскликнул водитель.
— Ну и отлично. Значит, как минимум тридцать лет будете на пенсии. Это отличное достижение, особенно по сравнению с Западом. Ладно, время не ждет, ехать надо. Мы тут посоветовались и решили выбрать новым водителем вас, — он показал рукой на мужчину в голубой шляпе.
— Но я не справлюсь… — забормотал тот.
— Справитесь, это по виду ясно. Галстук у вас аккуратный и взгляд какой-то хороший. Значок ОСВОДа на пиджаке. Кто за? Единогласно! Старый водитель, сдавайте дела.
Зря человек в голубой шляпе скромничал. Справился. Отлично доехал до ближайшей канавы. Сейчас, правда, мы в больнице. Здесь уютно, тепло, светло. Только вот врач какой-то нехороший. Сегодня будем перевыборы проводить.
Снег валил почти ежедневно. До полуночи Люда сгребала его с тротуара, потом приходила в свою комнату и, едва успев поставить валенки на батарею, падала без сил. Снился ей снег — целые Эвереста снега А утром все начиналось снова.
Как-то во вторник там, на небесах, то ли наступил выходной, то ли не успели подвезти очередную партию снега, и у Люды были почти именины. Появилась возможность ответить на письма. Мать писала:
«Радует нас, дочка, что ты хорошо учишься в своем мединституте. Только последние твои советы не очень удачны. У бабки Степаниды поясница еще сильнее разболелась, а у дяди Егория по всему телу сыпь пошла. Теперь еще пара вопросов. У тетки Нюры болит ухо…»
«Так дело дальше не пойдет, — подумала Люда. — Полгода полечила всех заочно, и хватит! Пока кто-нибудь от моих советов на тот свет не отправился…»
Она решительно отнесла все справочники обратно в библиотеку, а потом взяла лист бумаги и написала:
«Дорогие родители, обманывала я вас. Учусь на самом деле не в медицинском, а в химическом…»
Вскоре пришел ответ. Люда прочитала его на улице, держа в руке лопату.
«Думали, врачом станешь. Да ладно — химиком тоже неплохо. Тогда такой вопрос. Быткомбинат от нас далеко, а химчистку моему старому пальто устроить хочется. Посоветуй, как это делается?»
В первую свободную минутку Люда взяла в библиотеке химический справочник, отыскала там кое-какие сведения и послала совет.
Ответ пришел такой:
«Сделала я состав по твоему рецепту, пальто туда опустила, оно сразу и растворилось. Так и стоит жидкое, в бочке. Выливать, хоть и старое, жалко, а как обратно его в прежний вид привести, не знаю. Посоветуй!»
Люда ахнула и написала:
«Вообще-то я учусь в электротехническом…»
«Тогда вот что, — ответили родители. — Дядя Семен (экономный мужик, ты знаешь) решил подключиться к высоковольтной линии. Как это лучше сделать?»
«В Горном я учусь…» — в отчаянии вывела на листе бумаги Люда.
Мать читала письма и качала головой:
— Темнит дочка. Съездил бы ты, старче, к ней…
Через день отец уже сидел у маленького столика в Людиной комнате. Разговор не клеился.
— Писала — учусь! — отец барабанил пальцами по столику. — Не поступила — езжай обратно!
— Да я бы поехала! — шмыгнула носом Люда. — Что в городе хорошего? Снег да машины. А дома у нас и кино в клубе показывают, и артисты приезжают. Только… Как я людям в глаза смотреть буду? Всем селом в институт провожали!
— Да… — протянул отец. — Положеньице…
Он вычистил на прощание тротуар, купил в универмаге две пары немодных ботинок и уехал обратно.
— Учится она, — сообщил он дома. — В этом… коммунального хозяйства. Только не надо ей надоедать с вопросами — времени у нее нет отвечать. Заниматься надо.
— Устает, поди! — покачала головой мать. — Но ничего — скоро на каникулы приедет. Снегу-то навалило! Ты для нее лопату деревянную сделай: физический труд — лучший отдых от учения. Пускай отдохнет!
В кино Митрохин не ходит и по телевизору фильмы не смотрит. Не читает он также газет. Не летает никогда Митрохин на самолетах и на небо старается не смотреть. А если заслышит где-то наверху рокот авиадвигателей, торопливо зажимает уши. В сберкассу его тоже не затащишь. Пять раз извещение присылали, чтобы телефонные переговоры оплатил, потом телефон отключили. А зря. Понять надо было человека.
Мечтал когда-то Митрохин быть артистом. И журналистом хотел быть, и летчиком. И в сберкассе хотел работать. Но как-то не получилось.
А смотреть на тех, кто этого все-таки добился, выше его сил.
К редактору районной газеты «Утюжковский вестник» Алексеич заходил часто.
— Вот. Опять. Принес… — сказал он. — Заметки…
— Принесли? — вздохнул редактор. — Ну ладно, давайте.
Он взял исписанный крупным почерком листок и стал читать:
— «Вчера в Утюжках открылась новая столовая на 120 посадочных мест. Интерьер ее оформлен в современном стиле, в меню — большой выбор блюд…»
