И тут появляется ОН, и все вокруг перестает для Нонны существовать. Он идет прямо к ней, и она с бьющимся от волнения сердцем тоже делает несколько шагов ему навстречу. «Я искал вас всю жизнь!» — говорит он и берет ее за руку. Забыв о розданных обещаниях, весь вечер она танцует только с ним. Потом, набросив на ее обнаженные плечи шубку, он увозит Нонну с собой, и они, прижавшись друг к другу, мчатся куда-то сквозь ночь, ветер и снег. Время от времени Нонна отстраняется и вглядывается в одухотворенное, дышащее страстью лицо спутника. Кто же он — ее избранник? Он — жгучий черноглазый брюнет с огромными загнутыми вверх усами… Нет, голубоглазый блондин с прической до плеч… Или стриженный наголо бородач в изящных темных очках?
Здесь Нонна обычно начинала путаться. Она ясно представляла себе, как и где встретится со своим избранником, но никак не могла представить его внешности. Ей виделся то двухметровый гигант со стальными мускулами, то изящный тонкий Юноша-паж, мелькал перед мысленным взором и какой-то низкорослый жизнерадостный толстячок, смахивающий на председателя колхоза Порфирия Порфирьевича Мышеловкина…
— Опять размечталась, царевна? — спрашивал Нонну Мышеловкин, неслышно подходя сзади и тут же отпуская излюбленную свою шутку: — Смотри, как бы петушок не улетел!
Здесь, чтобы эту шутку смог оценить и взыскательный читатель, нам необходимо сделать небольшое отступление.
Село, в котором жила Нонна (его можно назвать и деревней) называлось Петушки-на-Палочках. Название его своим происхождением было обязано тому основному занятию, которому посвятили себя большинство колхозников.
Селяне охотно рассказывают приезжим легенду о беглом крепостном человеке Геннадии, прозванном Петушковым за свое уникальное умение мастерить из патоки разноцветных красавцев петушков. Пустив в этом некогда уремном месте корни, пришлый мужик Геннадий взял в жены местную девушку-лесовичку, обучил своему искусству ее, детей, те передали секрет мастерства своим детям, так и дошел он до наших дней. Никто не мог сделать петушка так, как делали его здесь. Вдохновенный труд колхозных умельцев, освоивших метод точного сахарного литья, являл к жизни разноцветные стаи петушков всех известных пород. Самый маленький петушок (ручная работа) был виден только под микроскопом, для перевозки самого большого (артикул «КМЛ-85») требовалась специальная железнодорожная платформа. Жаль было употреблять в пищу такую красоту, а уж отведав, каждый признавался, что никогда ничего не едал вкуснее.
Стремительно растущий спрос на петушков давно перешагнул границы области, и большинству селян пришлось оставить традиционные крестьянские занятия и полностью посвятить себя кондитерскому производству. А что было делать? Петушков требовали все: темпераментные кавказцы, корректные прибалты, суровые сибиряки.
Удовлетворением спроса занималась артель «Золотой гребешок», руководителем которой был по совместительству председатель колхоза Порфирий Порфирьевич Мышеловкин, считавший себя прямым потомком крепостного человека Геннадия.
Впрочем, и все остальные селяне считали себя его прямыми потомками. Все они сызмалетства владели кондитерским секретом и все носили фамилию Петушковы (Порфирий Порфирьевич взял себе псевдоним, чтобы как-то отличаться от подчиненных. По паспорту и он был Петушков).
— Не улетит петушок? — спрашивал Мышеловкин Нонну, одну из лучших, несмотря на молодость, артельных производственниц. За его шутливым тоном скрывалось, впрочем, некоторое беспокойство: Нонне был поручен особо важный заказ — изготовление галльского петушка для экспорта во Францию. И хотя Мышеловкин точно знал, что Нонна не подведет — не было еще такого случая, — поинтересоваться, как идут у нее дела, лишний раз не мешало.
Нонна дарила Порфирию Порфирьевичу очаровательную свою улыбку, и тот, как-то сразу подобрев и обмякнув, крякал и шел проверять работу вспомогательного производства — участка палочек, где распилом древесины занимались несколько бедовых парней.
Удержать молодежь на селе было делом нелегким. Несмотря на хорошие заработки, молодые стремились в город.
— Ну чем у нас хуже? — разводил руками председатель. — Обеспечены, благоустроены, магазин «Березка» работает…
— Трамвая нет! — ответила ему как-то острая на язык Шурка Петушкова-четвертая.
— Ах так, — разъярился вдруг Мышеловкин. — Будет вам трамвай!
И слово свое председатель сдержал. Нажал на какие-то тайные связи, и скоро между домами проложили рельсы и пустили вагончик. Водителем стал бывший комбайнер Василий Петушков-второй, кондуктором села сама Шурка Петушкова-четвертая. С трамваем стало жить в деревне веселее.
Утром ездили на работу, в обед — в магазин, вечерами молодежь катила к реке. Оттуда иногда долетали до деревни гулкие удары.
— В мяч играют? Футбол? — спрашивал местных какой-нибудь заезжий снабженец.
— Нет, — отвечали местные. — То парни друг друга тузят. Из-за Нонки.
