И это было правдой. Нонна (когда она появилась на свет, трудностей с выбором имени для ребенка у родителей не было. Оба непреклонно заявили: «Только Нонна!» Столь редкое единодушие объяснялось тем, что отец девочки, страстный шахматист, был без ума от эффектных побед Гаприндашвили, а мать, поклонница кино, очень увлекалась творчеством артистки Мордюковой) считалась на селе первой красавицей. Небольшого роста, стройная, черноглазая, с копной смоляных волос и матовой кожей лица, она, и впрямь, была очень хороша.
Подкупало парней и то, что, не в пример остальным деревенским девчатам (той же Шурке-кондукторше), носившим летом джинсы и фирменные майки прямо на голое тело, Нонна ходила в длинных, до земли, сарафанах или же в простеньких, но изящных платьях, которые шила сама.
Тузили парни друг друга зря. Нонна дарила каждому из них по одинаково очаровательной улыбке, но дальше этого дело никогда не шло.
Будущего избранника среди них не было. В конце лета Нонна знала это уже точно. Человеком, которому она позволит увезти себя с бала, будет среднего роста блондин лет тридцати пяти. У него особенный цвет глаз — васильковый.
Работал Борис Кондратьевич продавцом в небольшом магазинчике «Аквариумы». В штате числилось всего два человека: вторым был директор. (Еще по пятницам приходил гравер — он делал на аквариумах памятные надписи, но гравер в нашем повествовании так и не появится). Были Ложкин и директор почти ровесниками, но Ложкин звал директора по имени-отчеству, а тот его — просто по имени (хотя и на «вы» — но это, пожалуй, только подчеркивало дистанцию).
Магазинчик «Аквариумы» был зажат между двумя огромными домами. Большую часть деревянного здания магазинчика занимала застекленная витрина, в которой экспонировался большой макет аквариума, а внутри макета висела на ниточках бутафорская рыбина с золотистым призывом на боку: «Покупайте аквариу..». Две буквы отвалились уже много лет назад, но прохожие легко мысленно восстанавливали надпись. В самом же помещении висел плакат: «Рыба — наш друг, а аквариум — ее надежный дом!» Буквы тут были уже не приклеенные, а нарисованные, так что упасть они могли только вместе с плакатом. Кроме плаката в помещении было пианино (на котором мы еще остановимся), а также, разумеется, и прилавок. В стене позади прилавка была дверь, которая вела в маленький коридорчик, а в него, в свою очередь, выходили еще две двери. За одной дверью находился кабинетик директора, за другой — кладовая. В обоих этих помещениях, а также на прилавке имелись телефоны — местные, внутримагазинные. Номера их были 601, 602 и 608, и сколько работники магазина ни пытались набрать какой-нибудь другой номер, никто не снимал трубку. Значит, где-то внутри магазина находилась своя собственная АТС, но где именно — это было для обоих загадкой.
Семейное положение директора существенно отличалось от семейного положения подчиненного. В свои тридцать семь лет он имел шестерых детей в возрасте от восемнадцати до полутора лет и трехмесячных внуков-близнецов.
— Женились бы и вы, Боря, — дружески советовал директор.
— Да как-то не получается, Авенир Семенович, — отвечал Ложкин, посасывая невесть где раздобытое лакомство — петушка на палочке.
Пока они беседуют, расскажем еще немного про Бориса Кондратьевича. Когда он окончил школу, естественно, встал вопрос об институте. Сначала мама хотела устроить его в Институт молочно-кефирной промышленности, но туда было слишком далеко ехать, полтора часа в один конец. Институт Меди, Латуни, Никеля и Вольфрама находился ближе, но в слишком старом здании, и мать предполагала, что оно может обрушиться, когда ее сын будет на занятиях.
— Особенно портик подозрительный! — ужасалась она. — Будет Бориска входить в здание, а он на него и свалится!
В конце концов был выбран Институт торговых ресурсов, располагавшийся поблизости и в новом здании. Когда институт был окончен, а окончен он был хорошо, Ложкину предложили на выбор три должности: директора универмага на Камчатке, начальника районного управления торговли на Таймыре и продавца в магазине «Аквариумы». Ложкин посоветовался с матерью, и она, разумеется, выбрала последнее.
— Работай пока здесь, Бориска, — посоветовала мать.
Так он и работал — вот уже тринадцатый год. Первое время в магазине был другой директор, потом он ушел на пенсию. Предлагали Ложкину возглавить магазин, но мать отказалась. У директора такая ответственность, такая нервотрепка, и неизвестно еще, какой подчиненный попадется.
