– Да, – я грустно улыбнулся. – Понимаю, какое это должно быть разочарование. Вместо успешного пилота, героя межзвездных экспедиций – списанная на берег сломанная некондиция. Но в сексе-то я хорош, признай.
– Дурак ты!
Отстранившись, она ускорила шаг и пошла по дорожке дальше. Я выбросил окурок, догнал Лерку и снова пристроил руку на ее талии.
Постепенно моя квартира начала обрастать женскими вещами. Шкаф сменил зеленую индикацию загрузки на желтую, а спустя еще неделю – на оранжевую. И я, выбрав день, когда Леры не было дома, выкинул часть своих старых вещей.
Я отдавал себе отчет, что с Леркой меня связывают только страсть и воспоминания о детской дружбе. Но надеялся, что со временем это выльется во что-то большее. Если даже не любовь в том виде, в каком я ее себе представлял, то во что-то достаточно близкое к этому. Пока же, когда в голову закрадывалась мысль, что Лерку я использую, чтобы не оставаться в одиночестве, я гнал эту мысль прочь.
Моя жизнь обрела законченную предсказуемость.
Занятия ЛФК оставались, но существенно изменился подход. Над повышением работоспособности мы больше не бились: стояла задача не потерять набранную функциональность. Ушла болезненность процедур, некоторые упражнения даже стали доставлять удовольствие. После я ехал в лабораторию, по дороге почти всегда заезжая на «Горьковскую» за кофе. В лаборатории издалека наблюдал, как ребята осуществляют переходы, пытаясь набрать скорость лондонской команды. И обрабатывал данные, строя по ним красивые и, как мне казалось, совершенно бесполезные графики. Боровскому про трансплантацию ничего не сказал. Не знаю почему. Он лелеял надежду, что однажды начнет снимать и мои переходы. Но ведь все мы периодически заблуждаемся?
Я полностью смирился с тем, какой стала моя жизнь. Получал ли я удовольствие от нее? Нет. Были мелкие радости – чашка хорошего кофе, ночь с Леркой, яркий закат над крышами домов. Но это лишь искры на сером полотне обыденности. Да и кто сказал, что удовольствие должно быть постоянным? Сколько вокруг таких, как я. Обычных. Плывущих по течению. Не всем удовольствие отмерено.
Август выдался теплым. До операции оставалось чуть больше недели, когда в один из дней мне захотелось нарушить устоявшийся распорядок. Возвращаясь с ЛФК, я не поехал в лабораторию. Сначала хотел пообедать в городе, но в итоге передумал. Недалеко от дома зашел в районную кофейню, купил большой капучино. Это была еще одна из по-настоящему любимых мной кофеен. Тут умели делать совершенно волшебную невесомую молочную пенку. Расслабленно шел к дому, отхлебывая кофе.
Первым среагировало сердце, оно чувствительно стукнулось о ребра, пока ленивый, наслаждающийся последним теплом и вкусным кофе мозг обрабатывал зрительную информацию. Я сделал еще несколько шагов и остановился.
Только не сейчас. Не теперь, когда я отпустил прошлое. Когда нашел почву под ногами в существующей реальности.
Хотелось развернуться. Но Райли увидел меня, помахал и быстро пошел в мою сторону. Интересно, что бы он сделал, если бы я побежал прочь?
Я пытался справиться с трясущимися руками, в итоге уронил стакан с кофе, и жидкость расплескалась по асфальту, украсив его молочной пенкой. Сунул руки в карманы, но тут же пришлось одну доставать – Райли приветливо и энергично протянул свою для рукопожатия. Его ладонь была горячая, а моя, наоборот, ледяная.
– Ты замерз? – удивился он и даже посмотрел на солнце, которое уверенно подтвердило, что вполне себе пригревает, несмотря на август.
Я сделал невнятный жест рукой и снова сунул ее в карман.
– Какими судьбами здесь? – Голос тоже подводил, пришлось кашлянуть, чтобы избавиться от хрипоты.
– Да вот тебя ищу. Боровский сообщил, что ты не поехал в лабораторию, и я решил подождать тебя у дома. Ты совсем пропал. Уже и не отвечаешь нам. Сообщения – половина не просмотрены.
Я глядел на зеленую крону клена, возле которого мы стояли. Так, может, и надо было все оставить как есть, а, Райли? Ведь если бы я хотел вернуться, я бы, наверное, позвонил? Приехал?
– Ты мне не рад, – прозорливо заметил Райли. – Мне жаль… Но ты нам очень нужен.
Я посмотрел на него. Нет, он не шутил.
– Мы можем пойти куда-нибудь? – спросил он. – Кофе выпить или чего покрепче, поговорить надо.
Я кивнул. Вести его в свою кофейню не хотелось, поэтому я развернулся в другую сторону, поймал такси, и мы доехали до Социалистической улицы, на которой располагался неплохой пивной бар.
– Мы тебя чем-то обидели? – осторожно спросил Райли, когда мы сели за столик.
Он взял вяленую утку, бургер и пиво. Я – пиво и стопку водки, чувствуя, что ни с какой едой или закуской договориться не смогу.
– Нет. Чем вы могли? Просто мы все начали какую-то свою новую жизнь. И мне не очень хочется вспоминать старую.
Он кивнул.
– Лео очень скучала по тебе.
– Сейчас не скучает? – Я боялся поднять кружку пива, боялся, что трясущиеся руки выдадут мое состояние.
