- Ты, мальчик, лучше спроси об этом свою тетю, она в этом больше меня понимает.
Дунечка вся вспыхнула. Все глухо замолкли. Открытие было какое-то ужасное. Но Курымушка уже был высоко, он хотел делать все новые и новые открытия и спросил про тайну вы-ли-тых.
- Бог сотворил Адама на земле?
- Ну, хорошо, сотворил.
- И велел землю пахать?
- Велел.
- Почему же он земли не дал?
- Вот ты какой! - удивился Александр Михалыч. - Неужели это ты сам догадался?
- Я не умею догадываться, - ответил Курымушка, - мне это Иван сказал.
- Тебе это Иван ска-зал?
- Иван, а про Ивана почему-то все говорят: вылитый Александр Михалыч.
Тогда случилось, как бывает часто во сне: по стеклянному полу в -большом зале идет Курымушка, по сторонам много людей, смотрят на него, как он пройдет, а пол стеклянный вдруг наклоняется, и - "ай-ай-ай!" - он катится торчмя головой и куда-то "бух!" - просыпается.
Пол наклонился, Курымушка полетел и видит, как моргает ему мать черными глазами, как махала ему белой салфеткой, слышал, как сказал Александр Михалыч: "Рано тебе за столом разговаривать, ты еще дурак!" Все встали, благодарили мать за ужин, и ему строго велели: "Ступай спать".
ТИХИЙ ГОСТЬ
Велика эта ночь вышла Курымушке, уснуть не мог и все думал, будто это он что-то неловко тронул, сорвался с цепи Кащей и теперь всех закует своей цепью, и с Марьей Морев-ной теперь простись навсегда. В приоткрытой двери маминой комнаты светится лампада, и долго слышится оттуда, как Дунечка плачет и шепчется с матерью.
- В письме так и сказано: "работать неопределенное время на легальном положении". Это значит - всю жизнь в этой тьме в глуши.
- Милая, поезжай в город.
- В городе таких, как я, много.
- Ну, не плачь, не плачь, привыкнешь, обойдется. Что же делать? Вот я работаю на банк, и, видишь, совершенно одна.
- Вы все-таки любили.
- Что ты! Как я любила? Помню, вывели меня к нему, посадили на зеленый диван, и увидела я черную бороду - вот и все.
- А потом?
- Я не скоро к этому привыкла, и тебе не это нужно - не это любовь.
- Не говорите так, у вас есть дети, мне и того не достанется.
- Полюбишь чужих детей, как своих.
- Полюблю, я знаю, но все это "не то".
"Бедная, бедная, - шепчет Курымушка, - всех вас опутал Кащей своей цепью, но как быть? Ведь это я виноват, это я выпустил Кащея. Как быть? Надо покаяться, - решил он, - во всем покаяться Марье Моревне, все ей сказать, и тогда будет опять хорошо, а главное, нужно открыть заговор на нее. Как бы ей это открыть? Разве пробраться к ней в спальню, "в маленькую комнату", разбудить? Она все поймет. Но как пробраться туда через мамину комнату, по коридору, и как дождаться, пока все уснут?"
"Надо, надо!" - решил он, и с этой минуты началось ему это "надо" на всю долгую ночь.
Долго шепчутся мать с Дунечкой. Курымушка нарочно не закрывает глаз и видит голубой снег, по снегу идет он к дереву и там у дерева долго стоит. Дед-Мороз спрашивает: "Тепло ли тебе, Курымушка?" - "Очень тепло!" отвечает он Морозу, а со стороны голос: "Надо, надо!"
- Слышите? - спрашивает Дунечка. - Слышите?
- Кажется, плачет. Надо посмотреть. Вот всегда так дети при гостях нервничают, - что он сегодня разделывал!
- Ужас! Всегда один, вот нехорошо: в одиночку у детей складывается все особенно.
- Спишь? - тихонько спрашивает мать. Курымушка нарочно сопит.
- Спит!
И обычное: рука на голове.
- Кажется, есть жарок, но это нервное, в другой раз непременно буду раньше укладывать. Давай-ка и сами ложиться, очень уж поздно.
Пока они раздевались и укладывались, Курымушка все боролся со сном; ему представилось, будто он машет ладонями по воздуху, как крыльями, и поднимается, пробуя еще раз - выше поднимается, к самому потолку в зале, всю залу у самого потолка облетает, как муха. Он заявляет об этом открытии всем, и множество народу собирается на двор посмотреть, как полетит Курымушка. Вот он выходит, машет ладонями, разбегается, опять машет, но земля, как магнитом, держит его ноги, и все хохочут, ругаются: "Вот собрались, дурака-то мальчишку послушались!" Но когда все разошлись, он попробовал и опять поднимается, и все выше и выше. Так ужасно его мучит, что нельзя им показать свое открытие. Было бы так хорошо всем летать.
- Опять плачет, слышишь? - говорит Дунечка.
- Не дать ли ему брому? - спрашивает мать.
- Нет, подождите, - кажется, опять спит. Курымушка нарочно сильно сопит, но глаз больше не закрывает и опять видит белую поляну, спящая красавица Марья Моревна лежит под сосной, Иван-царевич подходит к ней, и надо ему разбудить Марью Моревну, а не знает, как тронуть ее, и чтобы не испугалась, так и стоит и стоит Иван-царевич возле спящей красавицы, вот-вот и сам заснет. Вдруг как из пушки ударило: "Надо, надо!"
Курымушка проснулся, и так ему стало невозможно и трудно сделать задуманное, ему кажется верным делом спать, и задуманное, как страшный сон, прошло и не надо.
