— Значит, Дитмар и в этот раз прав. Он считает, что вы с Карпентером следующие. Он сказал в прошлый раз, что Лу разлил море и в нём кто-то утонет. Всё так и случилось. Сейчас он сказал, что Мелиса держит паучка и что если его не кормить, он пойдёт на охоту, — Вильям не был удивлён такому количеству совпадений. Дитмару было известно гораздо больше, чем ему, да любому из врачей. Он видел это отделение разным, видел его изнанку, видел его лицо, видел его начало и, похоже, увидит его конец. Хьюго напротив стал похож на натянутую струну. — Дитмар говорил первый, вторая… Он знает порядок, — Хьюго поджал губы и отставил кружку чая.
— Да. Никогда не обращал внимания на цифры в углу карточек? — Вильям нахмурился. Ларчик так просто открывался? — Это порядок подписания контрактов больных или их представителей с университетом. Если Дитмар считает, что смерти идут по этому порядку… То мой Питер действительно следующий. А потом и сам Дитмар.
Внутри всё оборвалось. Вильям наконец понял, что означала просьба дать дожить до Рождества. У него не осталось времени, какие-то считай пара часов.
— Вильям… Я не знаю, что случится со мной и Питером. Я понимаю, к чему всё идёт, и мне страшно. Но у меня нет страхов, как у Лэри и Джорджа. И от этого только хуже, потому что… Я не знаю, что мне приготовлено, — Вильям поджал губы. Казалось, что он говорит со смертником, настолько хорошо он понимал, что опасность реальна как никогда и это не шуточки, это не нагнетание. Это их реальность.
— Я надеюсь, что эта тварь наконец споткнётся хоть на ком-то. Ну должен же кто-то его остановить.
— Да, в том-то и проблема. Похоже пока что хоть какие-то возможности тут имеешь только ты. И мне нужно рассказать тебе всё, что я знаю, — Хьюго слегка наклонился вперёд и отодвинул чайник. — У нас в отделении с самого начала было что-то… Неладное. Мы вызывали разные службы по борьбе с вредителями, но ничего. Потом мы смирились, даже подшучивали, что у нас есть свой карманный призрак. Но… Как бы то ни было, не призрак всему виной. Понимаешь… Дитмар раньше был более разговорчив, я пришёл, когда отделению уже было три месяца, но тогда он был просто пациентом, без всех этих закидонов. Но у него вдруг появилась привычка засматриваться куда-то, протирать глаза. У него разбились очки, совершенно непонятно, как, но выписывать ему новые побоялись, чтобы он сам себя ими не поранил. Он не бредил и не галлюцинировал никогда. Надеюсь, ты не думаешь, что у него галлюцинации, ничего подобного. Он видит только то, что есть, и даже когда он говорит чушь — это находит подтверждение. Чем меньше он говорил, тем запутаннее становилась речь, у него были провалы в памяти. И это удивительным образом совпадало с тем, как скатывался Питер. У него был ряд расстройств, но ни одно не давало такого эффекта, какой начал проявляться. Он скатился в несознанку и молчание, а Дитмар вот, наоборот стал очень осторожным и внимательным, ну и истеричным. Мне кажется, что тебе стоит поговорить с его первым лечащим врачом, он сможет тебе рассказать о его регрессе. Что-то в этом было странное. Я уже много раз перепроверял, что могло пойти не так, собирал анамнезы, но не нашёл там ничего. Я считаю, что причина всего происходящего как раз там, в глубине прошлого и сознания пациентов. Если получится вытащить Дитмара из той ямы, где он сидит, он заговорит совсем по-другому, он ведь не глупый. У меня не получилось вытащить Питера из этого болота, но, быть может, у тебя получится.
— Ты тут с самого основания, а я едва два месяца.
— Но у тебя есть то, чего нет у меня. У тебя есть Дитмар. Если бы его предыдущие врачи не были трусами, поверь, вся загадка отделения уже давно была раскрыта. Я просил дать мне и Дитмара тоже, чтобы я занимался двумя, но ничего не получилось, по нагрузке у меня получались переработки слишком большие, — он достал блокнот, ручку, перьевую ручку и принялся писать. — Это номер первого врача Дитмара. Я его застал, мы с ним хорошо общаемся до сих пор. Думаю, он сможет чем-то тебе помочь. Можешь сослаться на меня.
— Вам не кажется, что вы на меня кладёте слишком большую ответственность? — Вильям нахмурился, не спеша забрать листок с номером. — Ты, главврач, профессор. Так много надежд и чаяний, я начинаю подозревать уже совсем нехорошие вещи. Например, это всё эксперимент по доведению меня лично до ручки, а я подопытная крыса.
